Это метка.
Он принадлежит ей.
Всегда принадлежал, но теперь… теперь она заявила своё право. И он будет показывать этот след всем, пока его не попросят прекратить. И даже тогда не остановится.
Он попросит Серену сделать ещё один. На запястье.
Чтобы видеть его каждую секунду каждого дня.
А лучше на обоих запястьях.
Почему нет?
Сколько меток пары это «слишком много»? Если честно, тот, кто говорит, что «меньше значит лучше», просто…
— Мне... мне так стыдно. Наверное, мне следовало спросить, можно ли...
Из его груди вырывается глухой звук. Нет. Ему не следует. Уже сама мысль… и он решает сосредоточиться на чём-то более приземлённом, например как стянуть с неё брюки.
— Ты... Коэн? Тебе нормально, что я это сделала? — спрашивает она, дыхание всё ещё прерывисто.
Он ошеломлён. Переполнен в лучшем смысле этого слова. Он не в силах найти слов, чтобы объяснить, что никогда в жизни не был столь твёрд, столь счастлив и столь уверен в благосклонности какого-никакого, но доброго Провидения, как в этот миг.
— Да, — рычит он, — Да. Всё в порядке.
Капля крови скатывается по его шее. Она буквально вскрыла ему железу. Он чувствует, как она тянется её лизнуть, и это совершенство. Его пара совершенна. И, конечно, он порвёт любого, кто осмелится отнять её у него.
Она улыбается, он отвечает ей улыбкой, и она, немного смутившись, спрашивает:
— Было бы нормально, если бы...?
Он замирает на полпути в том, что только что делал, пытаясь войти в неё, и поднимает взгляд. Ждёт её вопроса, каким бы он ни был, хотя уже знает, что ответит «да». Будто он когда-нибудь мог ей в чём-то отказать. Он пытался и всегда, всегда терпел поражение.
— Да? — произносит он.
— Если ты... — она слегка краснеет. Её милые розовые щёки. Какой-то непристойно странный цвет, и при этом до невозможности очаровательный.
— Что? — выдыхает он.
— Эм... может быть, ты тоже хотел бы меня укусить?
На миг сознание покидает Коэна. По крайней мере, ему так кажется. Перед глазами темнеет, звуки растворяются, он зависает в пустоте. А когда приходит в себя, она всё такая же мягкая, всё так же под ним и, оказывается, что-то говорит.
— ...я ведь сделала это с тобой, так что, наверное, было бы справедливо, если бы ты... понимаешь. И пару недель назад ты сказал, что хотел бы укусить меня... — её щёки, когда он снова способен видеть, стали ещё розовее. Он ловит себя на мысли, что, возможно, кончит просто от одного взгляда на неё.
И только тогда до него постепенно доходит, что именно она сказала.
— Ты просишь меня... укусить тебя, — хрипло выдыхает он.
Она сразу кивает.
— Укус пары.
Она снова кивает.
— Мой.
Кивок.
— Тебе.
Кивок.
— Ты больше никогда толком об этом не говорила после того… Я всё думал, не потому ли, что я что-то сделал или. Я был, черт возьми… — из глубины его груди вырывается тёмный, неописуемый звук, о существовании которого он даже не подозревал. — Я хотел дать тебе пространство.
Она хмурится.
— Что?
— Я был терпеливым, внимательным, уважительным, не навязчивым партнёром. Я пытался…
— Коэн, — перебивает она, — ты самый навязчивый партнёр, который только может существовать. Ты постоянно пялишься на меня, когда мы в одной комнате, будишь меня посреди ночи ради секса, рвёшь мою одежду и хочешь быть со мной каждую секунду, когда не занят делами стаи. Ты совсем не тот партнёр, который даёт свободу, и…
— Я стараюсь! — перебивает он. — Я мог быть чертовски хуже.
— …и я не жалуюсь, потому что ни за что на свете не хочу, чтобы ты менялся.
Он глотает. Его челюсть двигается.
— Ты пережила столько дерьма. И я действительно стараюсь… стараюсь развиваться, становиться более зрелым.
Она смотрит на него с такой жалостью, и он уверен, что он всё испортил.
— Я думал, — продолжает он, — Что, может быть, ты не захочешь, чтобы я разодрал твою кожу до крови и оставил шрам, и всё это лишь ради собственного сексуального удовольствия, и…
— Коэн. Мой любимый, — она поднимает руку и проводит по его лицу. Очевидно, что ей приходится сдерживаться, чтобы не рассмеяться. — Не мог бы ты разодрать мою кожу до крови, оставить шрам и сделать это ради собственного сексуального…
Сила, с которой он переворачивает Серену на живот, далека от зрелости, так же как и то, как он тянет её за волосы на шее. Просто всё мешает. Точно так же, как и её нижнее бельё, которое он вынужден сорвать.