Так что да, люди теперь в моём чёрном списке, и я нисколько по ним не скучаю.
Но я скучаю по той поре, когда слово проблема означало, что не работает принтер.
— С другой стороны, — добавляю я, — я благодарна за возможность проводить больше времени с оборотнями и изучать их повадки.
— А что вы скажете тем, кто считает гибридов угрозой обществу и призывает их уничтожить?
Я улыбаюсь дружелюбно, будто она не спросила только что: Каково это когда люди хотят смотреть, как ты подыхаешь? Ах, журналистика, чудесное ремесло.
— Пусть верят, во что хотят. Но за столетия конфликта никто, кроме сильных мира сего, не получил от этого выгоды. Я считаю, что генетический мост между двумя видами может стать предвестником лучшего будущего.
Она задаёт ещё пару безобидных вопросов, а я продолжаю нести дежурные фразы. На книгу этого хватит, как минимум на семизначный аванс. Когда интервью наконец заканчивается, у сцены меня уже ждёт Коэн. Он выглядит таким же довольным, как всегда. То есть никак.
— Вы её… э-э, альфа? — спрашивает интервьюерша, разглядывая его. Она пахнет страхом. И возбуждением.
— Разумеется, — рычит Коэн ровно в тот момент, когда я фыркаю.
— Скорее, мой нянька.
— А она ходячая головная боль. С радостью достаёт меня, стоит мне откр…
— Пошли, — почти выкрикиваю я, дёргая его за рукав фланелевой рубашки. Он единственный в этом здании без делового костюма. Я бы сказала, он просто не получил уведомление, но зная Коэна, он наверняка отправил его обратно с запиской: Я, блядь, делаю, что хочу и, скорее всего, написанной кровью.
В лифте стоим мы вдвоём и толпа человеческих агентов позади.
— Ты знал? — шепчет он, глядя прямо перед собой.
Сердце тяжелеет. Он говорит о генетике, который утверждал, что гибриды не могут иметь детей. Я не знаю почему, но уверена это правда.
— Нет.
Его челюсть сжимается так, что слышно, как скрипят зубы. В вестибюле к нам подходит застенчивый парковщик.
— Сэр, ваша машина ждёт снаружи.
Бровь Коэна, рассечённая шрамом, приподнимается так, что выражает одно: меня ещё никогда не называли «сэр», и лучше бы этого больше не повторялось.
Я отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку и тут слышу это.
— …наглость — явиться сюда и заставлять агентов Секретной службы защищать её. Будто мы не готовы в любой момент её убрать, — бормочет мужчина в чёрном своему напарнику.
Достаточно тихо, чтобы не быть услышанным. Если бы мы с Коэном были людьми. Но мы не люди. И агент, похоже, не особенно умен, потому что продолжает:
— Это ублюдочное создание и ей подобные просто немыслимы.
Я резко оборачиваюсь, готовая вежливо предложить ему повторить это мне в лицо, но Коэн обвивает рукой мою талию и притягивает к себе, к горячему, напряжённому и крепкому телу. Со стороны это, наверное, выглядит как ласковый, почти игривый жест. Но я знаю, это приказ. Не убивать.
— По крайней мере, не при такой большой публике, — шепчет он у моего уха.
Не отпуская меня, выпрямляется во весь рост.
— Слушай, приятель, — говорит он ровно, спокойно, но с силой, от которой не уклониться.
Вот он - Коэн, вожак, тот, кто ставит других на место одним тоном. Интересно, догадываются ли агенты, что он альфа. Для меня это очевидно. Эти глаза. Этот всепоглощающий запах. И то, как трудно сказать ему «нет».
— Мне тоже не нравятся такие, как она. Думаешь, я хотел, чтобы она сюда приходила? Чёрта с два.
Агент моргает. Я почти слышу, как по его коже пробегает дрожь.
— Женщины? — продолжает Коэн. — Им место на кухне. Только вот я не из таких.
Я не вижу его лица, но улыбка в его голосе заставляет кровь в моих жилах застыть.
— Так что, извинишься перед леди? Или хочешь на практике узнать, что это значит?
От агента пахнет страхом, чистым, едким, с примесью стыда. Он понимает, что наговорил глупостей, но не хочет терять лицо перед коллегами.
— Это угроза? — бросает он хрипло.
— Если ты считаешь нужным спросить, значит, я что-то делаю не так, — отвечает Коэн.
Он отодвигает меня чуть в сторону, но не отпускает. Друг агента, постарше и, очевидно, поумнее, отступает на пять шагов и тянется к кобуре. Как, впрочем, и остальные вестибюльные охранники. Коэн игнорирует их всех.
— У тебя два варианта, говнюк. Либо ты прямо сейчас извиняешься перед леди, либо подождёшь, пока я займусь тобой позже. Выбор за тобой. Но не переживай, я в любом случае не разочарую.