— Серена, ты выглядишь дерьмово.
— Серьёзно? — рычу я. — Здесь хоть кто-нибудь собирается хоть из вежливости пожалеть мои чувства?
Из соседней комнаты доносится сонный голос:
— Серена, а они тебе сказали, что у меня выпали два зуба?
Камера смещается, и я вижу, как маленький розовый язычок вертится в широкой щербинке, куда дольше, чем нужно для демонстрации.
Ана.
Моё сердце вот-вот лопнет от любви к ней. Почему-то у меня начинают дрожать руки.
— Нет, — я стараюсь говорить ровно. — Они, надо сказать, бессовестно утаили от меня такую новость.
— Так я и думала, — она отступает на шаг, ровно настолько, чтобы бросить взрослым позади себя разочарованный взгляд, а потом вновь обращается ко мне:
— Кто-то принесёт мне деньги. Фея. Страшная фея, которая сделана из зубов.
— Мы же уже говорили об этом, ты маленькая вредина. Фея забирает зубы, но она не состоит из… — Мизери машет рукой. — Знаешь что? Ладно. Пусть будет так. Чёртова фея состоит из зубной эмали и пульпы.
— Ана, тебе не стоило так рано вставать, — Лоу безуспешно пытается говорить строго. — Помнишь, ты обещала, что ляжешь обратно в кровать, как только поздороваешься с Сереной?
— Хорошо. Пока, Серена, — весело говорит она и задерживается ещё на миг, чтобы поцеловать брата в щёку и шумно фыркнуть в объятиях обречённо выглядящей Мизери.
Я смотрю ей вслед и изо всех сил стараюсь не думать о том, что где-то там есть люди, готовые и способные причинить ей боль.
— Я думал, вампирский совет согласился прекратить вмешиваться в дела оборотней, — произносит Коэн.
— Всё сложнее, — признаёт Лоу. — Как вы знаете, брат Мизери, Оуэн, уже давно пытается укрепить своё положение в Совете, объединить вампиров и убедить их согласиться на мирное соглашение с оборотнями и людьми.
— Судя по растущим залысинам, успехи у него… так себе, — замечает Мизери. Неясно, кому она это объясняет. Вероятно, мне. Ведь именно у меня есть опасная склонность отключаться от интернета и исчезать где-то в чаще.
— После интервью Серены, — продолжает Лоу, — общественное мнение сильно изменилось в пользу оборотней. Сделать информацию о генетической совместимости публичной было рискованно, но это окупилось. Союз, который Мэдди и я заключили, крепче, чем когда-либо. Мирное сосуществование, демилитаризованные зоны, меньше охраны на границах. Ещё полгода назад ничего подобного было бы невозможно.
— А вампиры чувствуют себя обделёнными? — спрашивает Соул.
— Вампиров пригласили на «игровое свидание», — напоминает Мизери. — Но для межвидового союза нужен абсолютный перевес голосов в Совете, а некоторые члены уверены, что всё это ловушка, чтобы ослабить их влияние на юго-западе.
Коэн фыркает:
— Эти напыщенные кровососы всерьёз думают, что кто-то вообще о них столько размышляет, да?
— Вот именно это я и сказала, — кивает Мизери, и между ними пролетает презрительный, но удивительно согласный взгляд. — Так вот, кто-то в Совете хочет разрушить союз между оборотнями и людьми, и потому назначили награду за голову Серены. Теперь каждый жадный вампир охотится на неё.
— Как они нашли Серену? — спрашивает Коэн. — Только я и Аманда знали, где она прячется.
— Это моя… ну, не знаю, можно ли назвать виной, но… — Алекс неуверенно прочищает горло и мнёт руки. Похоже, он и обычного Коэна боится до дрожи, а разъярённого Коэна до паники. — Когда я дал Серене спутниковый телефон, я, эм… зарегистрировал его на её имя, чтобы, э-э, не потерять связь, — лепечет он.
— Как предусмотрительно. Почему бы тебе заодно не прикрепить пару свежих фотографий, чтобы похитителям было легче её узнать?
— Если честно… — Алекс сглатывает, — …возможно, я действительно прикрепил одну.
Даже у меня по спине бегут мурашки от Коэна. Я кладу руку ему на бедро, чувствую сквозь джинсы тепло его кожи. Мышцы под моей ладонью напрягаются, потом неожиданно расслабляются.
— Мы знаем, кто именно из Совета назначил награду? — спрашиваю я.
Мизери качает головой:
— У Оуэна своя сеть осведомителей, и он уверен, что за этим стоят советница Селамио и советник Росс. Но, возможно, есть и другие. В каком-то смысле, это даже не так плохо. Если окажется, что они причастны к чему-то, что может развязать межвидовую войну, их просто убьют, а их места в Совете займут наследники. Селамио-младшая и малыш Росс — те ещё засранцы, но не идиоты. Они прекрасно понимают, что для них будет лучше вступить в Тройственный союз.