— Я же сказала, я не могу сейчас превращаться.
— Ах да. Я забыл, что ты… не особенно сильна. — его низкий, рокочущий голос при этих словах «не особенно сильна» звучит так, будто он видит во мне кучу мусора, возомнившую себя человеком. — Луна недостаточно полная?
Я киваю.
— Что ж, тогда я с нетерпением жду следующего полнолуния. Мне бы очень хотелось увидеть твою волчью форму. — в его голосе слышится подтекст, но не тот, какой обычно вкладывают парни, которые после третьего свидания намекают, как бы им хотелось посмотреть на вид из моего окна.
Нет, у него это звучит как чисто научный интерес:
Я бы очень хотел прочитать эту статью о микродозинге.
Я бы очень хотел понырять на коралловом рифе, если будет шанс.
Я бы очень хотел застать тебя на лжи.
Но, несмотря на всё это, что-то внутри меня реагирует именно так, будто в его словах было нечто неприличное, грязное, волнующее и восхитительное.
Я видела волчью форму Коэна. Блестящая чёрная шерсть, похожая на цвет его волос. Огромные лапы. Белое пятно на груди, прямо над сердцем. Его размеры. Он был безусловно Коэном, но на каком-то ином уровне, который невозможно передать словами. Он мог бы стоять рядом с десятком других волков и я всё равно узнала бы его сразу. Боже, неужели я сейчас всерьёз собираюсь употребить слово аура?
— А пока, — говорит он, — Я всё-таки попрошу Соула принести тебе еду. Ты выглядишь исхудавшей.
— Я не выгляжу исхудавшей.
— Конечно. Ты выглядишь прекрасно.
Я улыбаюсь.
— Не ходи вокруг да около. Просто скажи, что я уродина, и на сегодня закончим.
— Серена, — рычит он. Его взгляд твёрдый, тёмный, как обсидиан. Почти больно выносить. Он будто обнажает меня.
— Спи. Когда проснёшься, я отвезу тебя обратно к юго-западной стае.
— Что? Нет. Нет. Там же Ана. — Я хватаюсь за край одеяла. — Пожалуйста, просто подумай…
— Если ты продолжишь мне лгать, я не смогу тебя защищать. А если не смогу защищать, я не оставлю тебя здесь.
— Я не врала… О какой лжи ты говоришь?
Он тихо фыркает.
— Их у тебя так много, что уже путаешься?
— Я же говорила. — я нервно дёргаю рукав его толстовки. — Я вру постоянно.
— Не стоит. Правда может быть полезна.
Я поднимаю бровь.
— А знаешь, что ещё может быть полезно?
— Ударить меня в яйца?
Именно это я и собиралась сказать.
— Откуда ты знал, что я…
— Ты до ужаса предсказуема. — он разворачивается, идёт к двери. И я ненавижу его. До боли, до скрежета зубов. Особенно потому, что ничего не могу поделать, кроме как выкрикнуть ему вслед:
— Ну ладно!
Он не останавливается.
— Я скажу правду! — кричу я.
Он продолжает идти.
Я зажмуриваюсь и выдыхаю, заставляя себя произнести это вслух:
— Я не могу превращаться уже несколько месяцев.
Глава 7
Это не единственный секрет, который она скрывает. И даже не самый страшный. Но пока что он сыграет по её правилам. Альтернатива неприемлема.
Коэн медлит. Не просто немного, а демонстративно долго, прежде чем повернуться ко мне. Удивление, мелькнувшее на его лице после моего признания, не наполнило бы и лужу.
— Это было так сложно? — спрашивает он.
Я сжимаю кулаки.
— Если ты и так уже всё знал, зачем заставлял меня это говорить?
— Услышать, как ты хотя бы на словах признаёшь свои пределы, придаёт моей жизни лёгкую пикантность, — отвечает он сухо. — Почему ты это скрывала?
— Не знаю. Наверное, я просто не хотела, чтобы ты смотрел на меня свысока.
— Я всегда буду смотреть на тебя свысока, — спокойно отвечает он. — Хотя бы из-за разницы в росте. Когда это началось?
— Давненько.
— До или после того, как я позволил тебе остаться одной в домике и…
— Позволил? — я приподнимаю бровь.
— …после того, как ты несколько раз уверяла меня, что способна позаботиться о себе, убийца?
— Я… до того. Уже тогда я не могла превращаться.
Мышца на его челюсти дёргается.
— Сразу скажу: ты не идиотка.
— Вау. Комплимент века.
— Рад, что оценила. Помни об этом, когда я спрошу, какого, чёрта, ты ведёшь себя как идиотка. Сколько времени?
— Трудно сказать. Пару дней после того, как я переехала на юго-запад?
— Сколько именно?
Я пытаюсь вспомнить.
— Может, неделя? Впервые, когда я попробовала — и не смогла, — это было на следующий день после того, как… когда Ана вернулась.
Тот самый день, когда я впервые встретила Коэна.
— Тогда я начала чувствовать себя… не очень, и…
— Не очень?
Скажи ему, приказываю себе. Скажи ему всё. Так будет проще. Нет, не будет. Это было бы чудовищно эгоистично облегчить себе жизнь, усложнив её всем остальным.