— Разве она не согласилась выйти за Лоу, чтобы найти вас? — доктор Хеншоу пристально на меня смотрит. — И вы собираетесь уйти, солгав ей?
— Если я считаю, что так будет лучше для неё? Да. Последние недели я изо всех сил старалась скрыть своё состояние от тех, с кем живу. И не собираюсь прекращать. Но за попытку внушить мне чувство вины зачёт.
— Попытка стоила того, — вздыхает он.
Я улыбаюсь и думаю, когда же осознание того, что через три–шесть месяцев меня не станет, действительно до меня дойдёт. Атомы моего тела съедят черви, они превратятся в грибы и рассеются по Вселенной. Почему же я чувствую себя такой маленькой?
— У вас остались мои медицинские записи, которые я приносила за эти годы? — спрашиваю я.
Он кивает.
— После того как… — я глотаю ком в горле. — Сделайте копии и поделитесь с кем посчитаете нужным. Может, они пригодятся, когда Ана вырастет и… —
мой голос срывается.
Последние десять лет я отказывалась позволять обстоятельствам определять, кто я. К чёрту то, что я сирота. К чёрту бедность. К чёрту роль служанки, застрявшей на подхвате ради чужой безопасности. К чёрту жалость к себе. А потом появилась Ана. Сирота. Гибрид. Она всё, чем я была когда-то. И вся та нежность, которую я никогда не могла проявить к себе, переполняет меня, стоит лишь подумать о ней.
Кто бы ни попытался причинить ей боль, пройдется по моей холодной, гниющей туше. Может, даже буквально.
— Моя болезнь распространена среди оборотней и, скорее всего, не связана с тем, что я гибрид, — говорю я врачу. — Но моя история болезни может помочь, если с Аной когда-нибудь что-то случится. И да, я ведь говорила, что хочу пожертвовать тело науке? Вы должны… ну, вскрыть меня и всё такое. Чтобы чему-то научиться.
— Серена, — говорит доктор Хеншоу, его светлые глаза ищут мой взгляд. —
Вы не должны отказываться от паллиативного ухода.
— Если станет невыносимо больно, я вернусь. Но вы же знаете, всю жизнь меня наблюдали из-за моей особой биологии, и я… просто не хочу проводить последние месяцы жизни под микроскопом. Хочу хоть раз просто быть.
— Не хотите провести время с сестрой?
— Нет, если болезнь сделает из меня кого-то другого.
Мизери и я слишком долго были одни. Поэтому, когда около года назад я поняла,
что со мной что-то не так, ужасно боялась, что это её разрушит. И да, разрушит. Но теперь рядом с ней есть те, кто поможет собрать осколки. Я улыбаюсь. Искренне. Это самое большое счастье, о котором я могла мечтать.
Я уже тянусь к дверной ручке, когда Хеншоу спрашивает:
— А как насчёт альфы северо-западной стаи?
Одно биение сердца.
— А что с ним?
— Разве вы не его пара?
Я оборачиваюсь через плечо.
— Ему будет всё равно. Между нами только… гормоны. Секс.
Врач склоняет голову набок.
— Сомневаюсь, что это правда.
— Коэн взрослый мужчина. Я… — я моргаю, когда внутри вдруг вспыхивает гнев.
Я не могу ещё и о Коэне беспокоиться. Мне нужно убедиться, что Мизери и Ана в безопасности, что им будет на кого опереться, и… Разве Хеншоу этого не понимает?
— Он справится с тем, что хочет трахнуть кого-то и не получит взаимности, — говорю я, и мой голос звучит ядовито, от тревоги и от чего-то, слишком похожего на сожаление. А если не справится, это уже его проблема.
Я выхожу, делая вид, что не слышу, как доктор Хеншоу говорит мне вслед, что если я действительно так думаю, значит, либо кто-то солгал мне, либо я лгу себе.
Глава 9
Единственный вопрос Джерси: — Ты уверен?
Он качает головой, потому что нет, конечно же, он не уверен.
— Я не уверен, я обманываюсь на счёт неё.
— А если нет? — спрашивает Каролина.
Это ничего не меняет.
Настоящее
Днём я прихрамываю вниз по лестнице в тёплом свитере и зауженных спортивных штанах, которые явно принадлежат кому-то, кто вертикально значительно выше меня. Моя головная боль отдаёт даже в нёбо. Я полностью вымотана. Не могу сказать, вызвано ли это игрой в прятки с Бобом-вампиром, сном на керамической кровати или просто проклятием жить в этом непредсказуемом мешке из плоти.
Ну вот, какой простор для выбора.
— Чем предпочитаешь бодриться? — спрашивает Аманда с широкой улыбкой, когда я, поблуждав немного, наконец нахожу кухню. — Кофе? Чай? Кристаллический мет?
Я поднимаю брови.
— Это что, стандартный вариант завтрака в волчьем Bed & Breakfast?