По его спокойной реакции я понимаю: это у них, видимо, обычное приветствие. Он поднимает руку, отвечая на зов, с лёгкой улыбкой на губах, и ведёт меня к хижине прямо у кромки леса.
— Сейчас остаётся примерно три четверти, — говорит он. Видимо, замечает мой озадаченный взгляд, потому что добавляет, — Притяжение луны всё ещё достаточно сильное, так что больше половины Северо-Западной стаи могут спокойно держать волчий облик. Через неделю здесь будет полно народу.
Я, немного смущённая его сарказмом, поднимаюсь по ступенькам на веранду и рассматриваю деревянные стены и высокие окна. Дом красивый, просторный. Деревенский стиль, но уютный. Дверь не заперта. Коэн открывает её без стука и без всяких объяснений. Видимо, дом принадлежит кому-то близкому: другу, заместителю или... партнёрше?
Есть ли у него партнёрша? Вот почему он был таким холодным, когда...
— Почему ты вдруг так тревожно пахнешь? — спрашивает он и жестом приглашает войти.
— Ах, ничего, — отвечаю я и делаю несколько неуверенных шагов внутрь, размышляя, не примут ли меня тут за разрушительницу чужих отношений и не обдерут ли за это живьём. Было бы довольно оригинально умереть таким способом. Но вряд ли. Потому что, сделав первый глубокий вдох, я сразу понимаю, кому принадлежит эта хижина.
— Ты живёшь здесь, — говорю я Коэну, обвиняющим тоном.
Его запах повсюду. Он обволакивает всё вокруг мягким покрывалом уюта, спокойствия и… тепла. И я уже упоминала, как хорошо он пахнет? Этот запах заполняет мои лёгкие, оседает на нёбе, остаётся под кожей. Будто Коэн снял рубашку и позволил мне лизнуть его кожу...
Что за чёрт? Нет.
— Это твой дом, — повторяю я, теперь уже не обвиняюще, а скорее ворчливо.
— Ага.
— Дверь не заперта. И ты уезжал.
— Я альфа стаи, Серена.
Ну да. Взломать дом альфы примерно так же реально, как подарить ему бегемота в качестве домашнего питомца. Да и красть тут особо нечего. Этот дом не как у Лоу, просторный, с любовью обставленный, полный всяких безделушек. Стиль Коэна, похоже, можно описать как: «Я хотел повесить парочку картин, но отвлёкся, прости».
Дверь ведёт в одно большое помещение, слева кухня, справа гостиная. Здесь явно живёт человек, равнодушный к украшениям, но по книжным полкам видно: читать он любит.
На журнальном столике я замечаю ноутбук. Ещё несколько простых предметов мебели, но явно сделанных вручную, красивых. Диван, коридор, который, вероятно, ведёт к спальням и всё. Ни телевизора, ни музыкального центра. Приборы на кухне, пожалуй, на eBay стоили бы меньше, чем доставка. Холодильник старенький, и по высоте почти с меня.
— Это ты сделал? — спрашиваю я, проводя рукой по текстуре прекрасного стола из вишнёвого дерева.
— Да, давненько уже.
— Правда?
— Ага. Мастерская сзади.
— Значит, ты действительно колешь дрова.
— Я работаю с деревом. Это не одно и то же.
— Дровосек, — бормочу я себе под нос. — Ты ведь не проводишь здесь много времени, да?
— В последнее время нет. Просто напиши список и я достану тебе всё, что нужно.
Сердце на миг замирает. В этот момент я понимаю, зачем он меня сюда привёз. И понимаю, что мне срочно нужен хороший план побега.
— Я не могу жить у тебя дома, — говорю я спокойно. Разумно. Я взрослая. Я не паникую.
— Почему?
— Потому что. — я пытаюсь улыбнуться. — Я клептоманка. Украду твои бритвенные лезвия и гель для бритья. А они тебе, судя по всему, нужны.
— Серена.
— И к тому же я ужасно люблю рыться в вещах. Тебе придётся прятать все свои журналы для взрослых.
— У меня есть Wi-Fi, убийца.
— Ну, знаешь, включать приватный режим браузера слишком хлопотно.
Он скрещивает руки на груди.
— Здорово, что у тебя острое чувство юмора. В следующий раз, когда кто-нибудь попробует распилить тебя, чтобы изучить твой наполовину человеческий микробиом, ты сможешь отбиться от него едкой шуткой о его привычках к мастурбации. — он уходит в коридор, и я поспешно бегу за ним.
— Коэн, я серьёзно! — мы проходим мимо комнаты, из которой доносится такой насыщенный, тёплый аромат, что я сразу понимаю, это его спальня. — Мне кажется, это место мне не подходит.
Он открывает шкаф в ванной и заглядывает внутрь.
— Потому что?..
— Ну… оно не слишком уединённое. А я ещё не научилась не реагировать на шум.
— Бедный детёныш-оборотень, — говорит он с тенью сочувствия, оборачиваясь ко мне. В его взгляде впервые появляется мягкость. — В таком случае найдём тебе место в глуши, где ты сможешь побыть одна.