У меня замирает дыхание.
— Правда?
— Нет, — спокойно отвечает он. — Забудь. Ты останешься там, куда я тебя определю.
Я оседаю, словно из меня выпустили воздух.
Коэн не беспомощный ребёнок и не вампир, который валится без сознания при дневном свете. Если я превращусь в сомнамбулу с приступами агрессии, он, несомненно, сумеет дать отпор. Но если он уснёт?.. К тому же он слишком наблюдателен, а это плохо сочетается с моими секретами. Чтобы спокойно погрязнуть в собственных проблемах, мне нужно уединение.
— Дело вот в чём, — начинаю я снова. — Я правда предпочитаю жить одна.
— Может, тебе просто попадались хреновые соседи по дому, — лениво говорит он, открывая шкаф. Достаёт свежие простыни, подносит их к носу, вдыхает запах и, убедившись, что всё в порядке, бросает их на матрас. — А я, между прочим, чертовски очарователен.
Я наблюдаю, как он вытаскивает несколько подушек.
— Спина у тебя не болит от этого, Коэн?
— Ты имеешь в виду от тяжести собственного эго? Нет, не болит.
— Господи. Откуда ты узнал, что я собиралась это сказать?
— Тебе стоит придумывать более креативные оскорбления, Серена, — бросает он, проходя мимо и легко касаясь моего носа двумя пальцами, прежде чем принимается застилать подушки.
Я глубоко вздыхаю, собираясь с духом.
— Я правда не хочу навязываться.
— Уже поздно, — невозмутимо отвечает он, не прекращая работы.
— Отлично. — я зло смотрю на него. — Я ведь не просила становиться гибридом, за которым охотится каждая чертова раса на этой планете.
— Нет, не просила. И не просила стать моей парой, — спокойно отвечает он, натягивая простыню и глядя мне прямо в глаза. — Но ты сама попросила приютить тебя и помочь отвлечь вампиров от Аны. Это был твой выбор.
Он усмехается коротко, с сарказмом.
— И нет, я не собираюсь спать с тобой в одной хижине. Если ты вдруг об этом переживаешь.
Я краснею.
— Нет, я просто... подожди. А где ты будешь спать?
— На улице, — отвечает он с таким видом, будто я задала вопрос уровня «а вода мокрая?».
— На улице.
— Ага.
— Под открытым небом.
— Точно.
— Каждую ночь.
Он делает паузу.
— Ну... не каждую.
— О. Отлично.
— Только в те ночи, когда у меня вообще есть время поспать.
— То есть ты спишь не каждую... знаешь что? Не продолжай. — я закатываю глаза и меня осеняет. — Ты спишь в волчьем обличье.
— Как Бог задумал, — произносит он таким тоном, будто ему на божественный замысел наплевать.
Мозгами я понимаю, что Коэн не родился с властью повелевать стаей. Когда-то, должно быть, был период, когда люди рядом с ним не бросались под машину с бананами только потому, что он приказал.
И всё же… представить его иным я просто не могу.
— Я не могу остаться с тобой, Коэн. Мне нужно побыть одной.
— Нужно быть одной? Или хочешь?
— Какая разница?
— Никакой. Всё равно ты сделаешь то, что я скажу.
Я закрываю глаза.
— Может, мне просто вернуться к Лоу и Мизери… — бормочу я.
— …к тем, у кого, как мы все знаем, нет ничего и никого, кроме тебя, о ком им стоит беспокоиться, — протягивает он лениво.
Я сжимаю губы.
— Хочешь совет, убийца? — шепчет он мне. — Между «упрямством» и «глупостью» всего несколько букв разницы.
— Похоже, у тебя проблемы с орфографией, да?
На его лице появляется лёгкая улыбка и тогда и на моём тоже. Мы встречаемся взглядом, долгим, упрямым, раздражённым и в то же время полным какого-то странного веселья. Между нами натягивается невидимая нить, что-то, что притягивает, что напоминает, он мне нравится. С самого начала нравился. И я вовсе не хочу с ним ссориться.
Может, я могла бы ему сказать. Думаю, он бы понял. Он резкий и грубый, немного жестокий, но знает цену серьёзным вещам: долгу, ответственности, любви. Он бы не осудил меня за то, что я делаю то, что нужно. Может, даже помог бы дожить последние месяцы моей жизни. Может, я бы не была так одинока.
Это звучит… хорошо. Так хорошо, что я почти произношу: «Коэн, мне нужно тебе кое-что сказать».
Но такой человек, как он, не смог бы хранить тайну. А значит, узнали бы и Мизери, и Лоу, и Ана. А я хочу для них чего-то лучшего.
Поэтому я произношу самым небрежным тоном:
— Что мне нужно сделать, чтобы ты позволил мне жить одной?
Он молчит, глядя на меня своим серьёзным, непоколебимым взглядом, от которого, по идее, мне должно стать страшно.
— Значит, ты хочешь быть одна?
Я энергично киваю.
— Ладно, — говорит он наконец и бросает подушку. Указывает на дверь. — Я разрешу тебе. Если докажешь, что справишься сама.