Бренна бросает на меня злой взгляд и тогда по-настоящему идёт в атаку. Я вижу её захват плечом и даже колено, летящее в живот, предугадываю… колено отбиваю, но она делает приём «боди-лок» и швыряет меня на пол.
Чёрт. Это больно.
— Слушай внимательно.
Бренна прижимает меня к мату, удерживая с силой, будто прибивая к месту. Она наклоняется ко мне так близко, что я чувствую её дыхание на своём лице, и шепчет:
— Я не какая-то ревнивая старуха, которой становится не по себе при виде симпатичной девчонки-трофея. Но ты не знаешь ничего. Здесь, на Северо-Западе, может стать по-настоящему жестко. Коэну нужна взрослая женщина рядом, а не милая, но беспомощная обуза, которая утянет его на дно.
Трудно не принять эти слова близко к сердцу, когда она, если захочет, может одним движением свернуть мне шею.
— Я, может, и не знаю многого о привычках оборотней и вашем северо-западном стае, — выдыхаю я, — но, в мою защиту, могу сказать, что никто особо не рвётся делиться со мной информацией…
— Хочешь знать, спрашивай, — перебивает она резко. — Я не собираюсь нянчиться с тобой, как с ребёнком. Твой странный гибридный вид, эти розовые щёчки и большие глаза на меня не действуют. В десять лет я оказалась в аду без спасательного круга и выбралась сама. Никто не протянул мне ни верёвку, ни даже чёртов палку. И именно это сделало меня сильной. Тебе бы тоже не помешало меньше бархата и побольше шершавых углов…
Я резко дёргаю бёдрами, упираюсь ей в шею, высвобождаюсь и переворачиваю нас местами. Пока она не успела опомниться, я выкручиваю ей руку, зажимаю её под мышкой и фиксирую локоть рычагом.
— Почему северо-западная стая раскололась на фракции? — спрашиваю я. Раз уж ей так не терпится поговорить, пусть говорит не обо мне.
— Намного умнее вопрос, чем я ожидала от тебя, — выдыхает она, тщетно пытаясь вывернуться.
— Что ж… — я усмехаюсь. — Раньше я вообще-то считала себя умной.
— Раньше?
— Ну да. Когда понимаешь, что тебе понадобилось двадцать лет, чтобы осознать, к какому виду ты вообще относишься, начинаешь сомневаться в своём интеллекте, — фыркаю я.
— Это, должно быть, сильно тебя выбило из колеи, да? Не завидую.
— О да, сплошное удовольствие, — отвечаю я сухо. Думаю, она смеётся, потому что я сжимаю хватку сильнее и спрашиваю:
— Когда произошёл раскол?
— Лет сорок назад. Может, чуть меньше.
— Почему?
— Разногласия между бывшим альфой и Советом. Отдельные гнёзда ушли и стали управлять собой сами. Центр остался под контролем альфы. Пять гнёзд составляли примерно половину населения, довольно ровное деление.
— И что, между ними шла война?
— Что? Нет, конечно! — она смеётся хрипло, сбивчиво. — Мы всегда поддерживали контакт. Я родилась в гнезде Лунного Кратера, но когда мне было лет пять, мать работала в Центральном Секторе. Мы с Коэном учились читать в одной школе.
— И что случилось потом? Почему они снова объединились?
— Нас попыталась уничтожить группа изгоев. Сила Северо-Западной стаи в её единстве.
Я, похоже, слишком увлеклась разговором, потому что в следующую секунду Бренне удаётся высвободиться. Мы обе подскакиваем, и всё превращается в вихрь ударов и пинков. Она пытается прижать меня к углу, но я ухожу вбок. Бью локтем, целясь ей в колено, но теперь она меня не недооценивает и это обидно.
— Это были люди? — спрашиваю я, уворачиваясь. — Та самая угроза?
— А кто же ещё? — рычит она, пытаясь сбить меня с ног, зацепив своей ногой. Мы обе теряем равновесие, сцепляемся, падаем и снова поднимаемся. — Вас, людей, чертовски много. Неудивительно, что вы лезете всюду, куда только можно.
Я отступаю, выравниваю дыхание, снова принимаю боевую стойку. Под кожей уже пульсирует боль, синяки распускаются, как тёмные цветы.
— И как Коэн смог всех объединить?
— Он навёл порядок, — отвечает она, двигаясь вперёд. — Дал обещания. Принял кучу вызовов и выиграл каждый.
Она бросается на меня с ударом в корпус, но я встречаю его серией коротких ударов в грудь.
— За считаные часы я потеряла родителей и новорождённую сестру. Думаешь, после этого меня хоть чуть волновало, кто с кем не поделил власть?
Её удары становятся всё яростнее, и я больше не успеваю блокировать. Она делает рывок, врезается плечом в мой живот и я снова оказываюсь на полу.
— Чёрт! — выдыхаю я, извиваясь, пытаясь вырваться, но она наваливается всем телом.
— Худшее во всём этом… — мы обе тяжело дышим. Её взгляд пронзает меня, когда она пытается зафиксировать мой локоть. — Худшее, чего я бы ему никогда не пожелала…