Поскольку благодарить мне нельзя, я решаю отплатить за гостеприимство сварив ему кофе. Когда приношу Коэну кружку, замечаю, что он не один.
— О. — Я моргаю, ошарашенно глядя на волка, свернувшегося клубком у его ног. — Привет.
Его запах говорит, что он самец, взрослый, здоровый. Интересно, стоит ли представиться… или пожать лапу? Но приглядевшись внимательнее, я замечаю его размер, густую серую шерсть, опущенный пушистый хвост и до меня доходит.
— Погоди. Ты ведь не оборотень. Ты просто… волк.
Коэн хрипло смеётся:
— Даже не совсем.
— Что ты имеешь в виду?
— Он наполовину собака.
— Правда? Можно я…?
— Конечно, можно.
Волкособ с интересом смотрит на меня, жаждет знакомства. Я ставлю кружку и позволяю ему обнюхать мою руку, потом он мягко толкает её своей мордой. Мои пальцы скользят по густой шерсти, и когда я чешу его за ушами, а он высовывает язык от удовольствия, это ощущается как чистая радость.
— Ты такой красивый. — я смеюсь, когда он облизывает мне щёку, и позволяю сделать это снова. — Да. Я тоже гибрид. Давай будем лучшими друзьями. Как тебя зовут?
— Он время от времени ошивается где-то поблизости, — говорит Коэн, явно забавляясь. — Так, время от времени.
— Как его зовут?
— Он дикое животное.
— Я знаю. Но как его зовут?
Коэн хмурится.
— У него нет имени.
— Что? Почему?
— А зачем ему имя?
— Не знаю. Чтобы ты мог о нём говорить?
— С кем?
— С ветеринаром? С продавцом, когда покупаешь для него корм? — Коэн смотрит на меня так, будто я только что предложила поселить выдр в пятизвёздочном отеле. — Ладно, очевидно, что ты этого не делаешь. Но… — внезапно волкопёс вскакивает и срывается с места. — Эй, не уходи! — кричу я ему вслед. — Мы тебя обидели?
Я надуваю губы до тех пор, пока не замечаю белку, за которой он несётся.
— Эти мелкие засранцы, — бурчит Коэн, но в его голосе слышится сочувствие. Он поворачивается ко мне, осматривает моё лицо, потом фланелевую рубашку, которую я стащила из его шкафа, чтобы спать в ней.
— Выглядишь лучше, — заявляет он. — Чуть меньше похоже, что ты вот-вот рухнешь и станешь удобрением для газона.
Трудно поверить, особенно после того, как я сегодня утром заглянула в зеркало, чего, кстати, последнее время старалась избегать.
— Это ты просто из вежливости говоришь.
— Если я дал тебе понять, что я вежливый, значит, у кого-то из нас серьёзные проблемы. Либо у меня, либо у тебя. Готова представить себя высшему обществу Северо-Западной стаи?
— Почти.
— «Почти»? — переспросил он с усмешкой. — Какие неотложные дела тебе ещё надо закончить, убийца?
Я делаю вид, что обдумываю. Потом, всё ещё сидя по-турецки у его кресла, протягиваю к нему обе сжатые в кулаки руки.
— Выбирай.
Он откидывается назад.
— У тебя же в руках ничего нет, Серена.
— Неважно. Всё у меня в голове. Выбирай одну.
— Это что вообще за цирк? — в его голосе раздражение, и немного усталости.
— Это игра, в которую мы с Мизери всегда играли, когда были маленькими. Мы не могли просто пойти и купить подарки, поэтому, если хотели сделать что-то хорошее друг для друга… — я снова показываю ему кулаки. — Ну давай, выбирай.
Он указывает на мою правую руку. Что, честно говоря, лучше для нас обоих.
— Тебе достаётся кофе, — говорю я и протягиваю ему кружку.
— Подожди. А что было бы, если бы я выбрал другую руку?
— Объятие.
Его глаза расширяются, потом прищуриваются.
— А если я хочу изменить свой ответ?
— Во-первых, мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, — я поднимаю кружку, заставляя его принять её. — А во-вторых, так нельзя. Это как тогда, когда Мизери предпочла, чтобы я убрала у неё в комнате, вместо того чтобы поцеловать её в щёку.
Коэн хмурится.
— Я хочу поцелуй в щёку.
— Ты не можешь менять выбор после того, как сделал его, — я возмущённо вскидываю подбородок. — В этом же и смысл игры. И вообще, поцелуй даже не был для тебя вариантом.
— Чушь. Я хочу оба варианта.
— Ни за что, — фыркаю я. — Так мир не работает. Нельзя плясать на двух свадьбах сразу. Когда выбираешь одно, теряешь другое. Всё имеет цену, и в жизни, и в игре.
— Тогда это грёбаная тупая игра, — рявкает он и смотрит на свой кофе, будто в чашке не напиток, а разлагающиеся внутренности. — Откуда я знаю, что ты не поменяла местами «призы»?
Я возмущённо ахаю.
— Как ты смеешь обвинять меня в таком святотатстве?
— Ты же сама призналась, что ты патологическая лгунья.
— Но я бы никогда не нарушила священные правила игры, — я выпрямляюсь, как королева. — Наслаждайся кофе, я пойду оденусь.