Я стискиваю камень в руке, но в этом согнутом положении не могу им воспользоваться. Паника пронизывает тело, гулко бьётся в груди.
— Она вся твоя, Альфа. Делай с ней, что хочешь, — хрипит вампир и издаёт прерывистый, мерзкий смешок. Он опускает нож и толкает меня немного вперед, не выпуская из захвата. От него веет уверенностью, что всё для меня кончено, что он победил.
— Может, ей это даже понравится?
Коэн подходит ближе. Так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Я стискиваю зубы и бьюсь в руках вампира. Этого не может быть.
Альфа защищает, звучит внутри тихий голос волчицы. Альфа — это сила. Он не оставит тебя. Только вот я в этом уже не уверена.
Коэн останавливается передо мной и смотрит так, будто я его собственность. И… да. Похоже, именно так он и думает.
— Правда? — спрашивает он низким, глубоким голосом. Его взгляд ласкает моё лицо, потом замирает на груди. Он подходит ещё ближе, и его присутствие окутывает меня, словно тёплое покрывало. Его запах, надёжный, обволакивающий, лишает дыхания. На миг я забываю и о вампире за спиной, и о хвое, врезающейся в ступни.
— Прошу… — шепчу я, но сомневаюсь, что он слышит. Его ладонь касается моей щеки, большой палец скользит к нижней губе.
— Правда, Серена? Тебе бы это понравилось?
Меня вновь захлёстывает паника. Я отчаянно мотаю головой.
Нет. Нет.
— Ну что ж… — Его глаза становятся мягче, и он вздыхает, наполовину с усталостью, наполовину с иронией. — Тогда тебе стоит воспользоваться камнем в руке, убийца.
Мне нужно несколько секунд, чтобы осознать, что он имеет в виду, и почувствовать, как хватка вампира слегка ослабла. Выдернуть руку и вонзить зазубренный край камня ему в живот оказывается так просто, что это даже немного разочаровывает. Как будто драматизм сцены не удался.
— Что за…? — вампир сгибается пополам. Я замахиваюсь снова, но он выпрямляется и швыряет меня на землю. Поднимает нож, целится мне в горло.
— Проклятая сука…
И вдруг застывает. Резко, сдавленно вздыхает, будто внезапно понял что-то ужасное. Его глаза распахиваются, рот раскрывается и на мгновение мне кажется, что он собирается извиниться. Потом он выплёвывает фонтан густой, чёрно-бордовой крови, теряет равновесие и падает лицом вниз в мох прямо рядом со мной.
Он больше не двигается. И я тоже. Не знаю, что это говорит обо мне, но я не могу отвести взгляд. Смотрю, как из глубоких, параллельных, когтистых ран на его спине течёт кровь и как запах железа смешивается с сыростью земли.
Проходит долгое время, прежде чем я выхожу из оцепенения, смотрю на себя: наполовину голая, но, как ни странно, целая, а потом на Коэна. Он спокоен, безразличен. Любой другой помог бы мне подняться, но не Альфа северо-западной стаи. Он лишь медленно качает головой и вытирает руку, которой только что убил человека, о фланелевую рубашку. Глубокие пурпурные полосы крови на чёрно-белой ткани выглядят почти красиво.
Он не сразу вспоминает, что я вообще существую.
— Вечер добрый, Серена, — произносит он ровным, совершенно спокойным голосом. Вся прежняя интенсивность исчезла. Может, он знает, что малейшее сочувствие обрушит меня. А может, ему и правда никогда ни до чего не было дела.
— Как прошла ночь?
— Без происшествий, — выдыхаю я.
— Да? А выглядишь ты паршиво.
— Правда? — пот катится по виску, скользит между грудей, которые я поспешно прикрываю, насколько могу. — Это так ты разговариваешь со своей любимой парой?
Он приподнимает бровь.
— Я сказал, что ты моя пара. Но не говорил, что любимая.
Я издаю короткий, возмущённый смешок. По крайней мере, не начинаю плакать. Хоть какая-то гордость осталась. Коэн холодно меня осматривает, затем присаживается рядом.
— Нам пора идти, — говорит он.
— Куда?
— В логово. — он подхватывает меня: одна рука под спиной, другая под коленями. В одно мгновение холод кажется далёким воспоминанием.
— Время прятаться в лесу закончилось, убийца.
Глава 2
— Ни за что.
— Если ты сам ей не скажешь, Коэн, она всё равно узнает.
— Серьёзно? Как? Украдёт мой дневник? Или она умеет читать мысли?
Лоу хотя бы сохраняет видимость смущения.