После лет, проведённых в поношенных секонд-хендовых вещах и школьных униформах, которые никогда не сидели на моём меняющемся подростковом теле, я впервые гордилась тем, как выгляжу. Учиться одеваться, делать прически, краситься всё это казалось актом радикального самоутверждения. Свободой. Мне это нравилось.
Казалось, я наконец стала собой. Но теперь из зеркала в примерочной на меня смотрит бледная, истощённая девушка. Её тёмные, слишком длинные волосы безжизненно свисают по обе стороны пробора. Ключицы остры, как лезвия. Её личность забрали у неё по кусочку, пока не осталось ничего.
— Всё в порядке? — спрашивает Картер из-за занавески. — Куртка сидит нормально?
Куртка сидит ужасно, потому что ужасно выгляжу я.
Я всегда думала, что даже в самых дерьмовых обстоятельствах смогу сохранить достоинство. Но, видимо, я просто жалкая оборванка — и от этой мысли мне становится смешно.
— Отлично! — весело отвечаю я. — Просто шикарно, я в восторге!
Вся процедура занимает минут двадцать. Коэн всё это время стоит в стороне, привалившись к стеклянной двери, как самый суровый вышибала в мире, и не спускает с меня глаз. Пару раз берёт трубку, говорит вполголоса. Его голос можно было бы продавать как «успокаивающий белый шум» за бешеные деньги. Каждый раз, когда наши взгляды встречаются, я ему улыбаюсь.
Он не отвечает.
— Коэн, — окликает его Картер и бросает ему пластиковый пакет. — Принеси ещё таких для неё, ладно?
Это нижнее бельё. Коэн Александр выбирает для меня трусики и платит за них. Ситуация настолько нелепа, что я не удерживаюсь от нервного смешка. Перед тем как мы уходим из магазина с полдюжиной пакетов, Картер склоняется ко мне и шепчет на ухо, что мне непременно стоит «что-то сделать с этой кошмарной растительностью на лице», а Коэн, не оборачиваясь, показывает ему средний палец.
В машине я вдруг осознаю, что на кассе мы не остановились.
— Подожди, — говорю я. — У вас тут что, безденежная посткапиталистическая утопия?
Куэн моргает, непонимающе глядя на меня:
— Что?
— Ты не заплатил, — объясняю я. — Это какое-то феодальное право альфы, да?
Он приподнимает бровь.
— Думаешь, они не знают, куда отправлять свои счета?
Следующая остановка универсам, где оборотни закупают еду, если вдруг не в настроении есть шаурму из сурков.
— Наверное, здесь северо-западная стая закупает свои стейки из единорога, — предполагаю я, и за это он щёлкает ухом.
Здесь заметно оживлённее. Большинство оборотней на парковке в человеческой форме: выходят из машин с семьями, загружают продукты в багажники. Пара прогуливается, держась за руки, совершенно голые, несмотря на холодный ветер, и скрываются за деревьями.
— Мы купим тебе еду. И прочую ерунду, которая тебе нужна.
— Например, какую?
— Если ты думаешь, что я начну смущённо хихикать, произнося слова “женские гигиенические принадлежности”, то ты плохо представляешь, сколько молодых оборотней я уже заставал в неловких позах и вынужден был читать им лекции о сексе.
Я смеюсь.
— Без обид, но… разве не должен этим заниматься кто-то, более подходящий для подобного разговора?
— Да пошла ты, — говорит он добродушно. — Я великолепно объясняю, насколько опасны паразитарные венерические болезни и почему взаимное согласие это важно.
Почему-то я ему верю.
— Но разве вы не должны пригласить для этого специалиста?
— Мы и пригласили. Сейчас. А тогда у нас не было многих людей с высшим образованием.
— Правда? — я поднимаю на него взгляд, но из этого угла плохо вижу его глаза. — И что изменилось? Стипендии появились или что-то вроде того?
Он хмыкает.
— Мы просто выросли, Серена.
Странное заявление. Я хочу уточнить, но нас то и дело провожают взглядами другие оборотни. Некоторые машут Коэну, улыбаются мне. К нам даже подходит небольшая группа, приветливая, искренняя.
— Я думала, они меня ненавидят, — говорю я, когда мы проходим через автоматические двери.
— Почему?
— Не знаю. Потому что я фрик? Потому что подвергаю всю стаю опасности? Потому что забираю всё внимание их альфы? Выбирай.
— Большинство видят в тебе символ единства, — говорит он, доставая тележку. — А те, кто не видят, достаточно умны, чтобы держать своё мнение при себе.