Колин склоняет голову.
— А разве они не должны?
— Может, у людей обычно органы как бы… втянуты внутрь? — задумывается Павел.
— Ах да, в этих… клоаках, — кивает Колин с видом всезнайки. — Как у коал и крокодилов.
— Точно. Теперь, когда я думаю об этом, где-то читал, что люди из одного и того же отверстия и ка…
— Ребята! — взрывается Аманда. — Хотите, чтобы Коэн вернулся и застал вас тут?
Оба мгновенно бледнеют. Колин прочищает горло:
— Вообще-то, мы слегка проголодались. Пойдём поохотимся, потом вернёмся…
— Я могу вам что-нибудь приготовить, — предлагаю я.
На лбу Аманды вздувается жилка, поэтому я торопливо добавляю:
— Всё равно ведь делать нечего. И, Аманда, ты здесь, тебя Коэн допустил, так что, думаю, он не будет против.
Хотя, если честно, поведение Коэна предсказать труднее, чем крах фондового рынка.
Однако примерно через час, когда он возвращается и застает Аманду с пятью своими подчинёнными, теперь уже одетыми, за поеданием фрикаделек, салата и свежеиспечённого хлеба, никто не оказывается распорот когтями. Все торопливо вскакивают, отдают ему что-то вроде воинского приветствия, словно он строгий преподаватель в интернате, но вскоре снова усаживаются и продолжают есть и болтать.
— Ты всегда позволяешь гостям сидеть на полу? — спрашиваю я, когда он подходит, и протягиваю ему миску с остатками еды. — Можешь вынести это наружу? Для Мерцашки.
— Для кого?
— Для волкодава, которого я встретила сегодня утром. Я отправила Ане фото, и она выбрала ему имя.
Коэн скрещивает руки на груди и отказывается взять миску.
— И что в этом грязном звере навело её на имя «Мерцашка»?
— Думаю, она решила, что это давно потерянный брат Искорки, и переубедить её невозможно. Элль, не могла бы ты поставить это на террасу, раз Коэн отказывается? Спасибо тебе огромное.
— Ты приготовила еду для моих подчинённых? — голос Коэна звучит не особенно радостно.
— Да. Разве не для этого ты меня сюда привёз? Чтобы я была твоей домработницей? — выражение его лица вызывает у меня короткий смешок.
— Я пыталась её остановить, — вставляет Аманда, подходя к нам. — Но, увы, безуспешно.
Коэн бросает на неё раздражённый взгляд.
— Ты не смогла помешать гибриду, который вдвое меньше тебя, сварить целый чан домашнего соуса?
— Ну, вообще-то… — Аманда пожимает плечами. — Она чертовски хорошо готовит.
— Оу, спасибо. Хочешь добавки?
— О да, пожалуйста.
— На плите.
— Супер. Кстати, босс, что сказали люди? Что-то полезное?
Коэн качает головой. Аманда тихо ругается и исчезает за его спиной. Мы остаёмся вдвоём посреди переполненной комнаты, и я продолжаю нарезать овощи для куриной сковороды.
— Серена.
— М-м?
— Какого, чёрта, ты творишь?
— Это блюдо, которое…
— Почему?
— Ну, ты же пригласил своих подчинённых, чтобы я с ними познакомилась, без предупреждения, между прочим. Хорошо хоть Аманда была рядом.
— Я пригласил их, чтобы ты знала, кто эти придурки, если тебе что-то от них понадобится, а не чтобы вы тут играли в семейный ужин.
— Но они были голодны. А я люблю готовить. И я никогда не смогу ничего сделать для кого-то другого.
Это всегда было моей мечтой, хвастаться своими кулинарными способностями, кормить других. Раньше я получала огромное удовольствие от еды и со временем научилась готовить довольно хорошо, но так и не смогла по-настоящему применить эти навыки.
Мой идеал восхитительно невзрачного будущего, которого, конечно, никогда не будет, выглядел бы так: у меня есть работа, которую я люблю, я прихожу домой, готовлю ужин для кого-то, чье лицо весь день не выходило у меня из головы и сердца, а потом мы вместе до ночи смотрим скучные сериалы. Разумеется, этого никогда не случится.
Да и звучит это так банально, что если бы вдруг мне и выпала возможность пожить в таком «песочнице», я бы, наверное, за две недели умерла от скуки. Хотя... может, и нет?
Обыденные вещи могут казаться чем-то экзотическим, если вся твоя жизнь до этого была сплошной чередой неожиданных поворотов сюжета.
— Мне это не мешает. Честно. Хочешь тоже немного…?
— Нет, — рычит он.
Но людей становится всё больше, и он слишком занят тем, что отчитывает их:
— Серена не хочет видеть твою жалкую сморщенную мошонку, и я тем более, так что перестань быть грёбаным идиотом и надень хоть что-нибудь!