— Я не собираюсь скрывать это от Мизери. А Мизери не станет скрывать это от неё.
— Вот чёрт. Знаешь, мне больше нравилось, когда ты был одиноким и депрессивным. Скажем, я расскажу Серене, и что дальше? Из этого всё равно ничего не выйдет, даже если бы она проявила интерес.
— Если мы сделаем это публично… Если она станет официальной парой альфы северо-западной стаи, ни один оборотень не посмеет тронуть её. Какая бы она ни была — гибрид, не гибрид.
В животе Коэна закипает смесь злости и возмущения.
— Ни один оборотень не посмеет тронуть её, потому что я буду рядом, чтобы убить любого, кто попробует.
— Да? Правда? — Лоу поднимает бровь. — Мизери здесь, а Серена хочет остаться с ней. Ты не сможешь быть рядом всё время.
— Тогда я перееду в поместье Морленд. Моя стая сама справится без меня.
Но Лоу смотрит на него тем самым взглядом, каким смотрел ещё в двенадцать — слишком серьёзным для своего возраста, будто в его сжатом до судороги сфинктере держатся колонны мироздания. Коэн никогда не мог это выносить. Тогда он просто хотел уберечь Лоу от ужаса их природы, природы оборотней. И, по сути, всё ещё хочет.
— Ты невыносимо раздражаешь, — Коэн проводит рукой по лицу.
— Ага. — Лоу встаёт. — У меня было отличное пример для подражания.
Четыре с половиной месяца назад
Территория юго-западной стаи
Первое, что говорит мне Коэн Александр:
— Шнур не воткнут.
Фраза, достойная учебников по истории, правда.
Я уверена, именно так начинаются все великие любовные истории: девушка пытается включить ноутбук, яростно давит на кнопку питания; огромный мужчина в клетчатой фланелевой рубашке стоит, облокотившись на дверной косяк, и смотрит на неё с откровенным скепсисом. И вот оно, эго-разрушающее унижение: произвести всё, что угодно, только не блестящее впечатление на человека, которого обожают и уважают все твои друзья.
Коэн появился несколько часов назад, прямо на подъездной дорожке Лоу, с младшей сестрой Лоу за спиной, и вызвал грандиозное воссоединение, которое сейчас происходит внизу. Ана не в силах сдержать восторг. Мизери делает вид, будто ей всё равно, хотя на деле совершенно без ума от Аны. А Лоу будто его не сшибает с ног каждый раз, когда Мизери пытается скрыть свои чувства (и у неё это, разумеется, не выходит).
Мило. И, честно говоря, они заслужили немного личного пространства.
Мизери — в лучшем состоянии, чем когда-либо.
Я — не в худшем, но, скажем так, место для улучшений есть.
Последние два месяца я провела в плену на территории вампиров. Долгое время я была уверена, что моё похищение закончится тем, что мою селезёнку скормят енотам. Так что мне выпал шанс на перерождение, с которым я пока не знаю, что делать. Я словно бреду сквозь вязкое пространство, то ли во сне, то ли наяву; мысли путаются, нервы оголены. После месяцев тишины даже шёпот кажется мне слишком громким. Цикады будто специально стараются прорвать мои барабанные перепонки. Моя кожа то горит, то леденеет.
В последнее время я полюбила одиночество. Поэтому прокралась в кабинет Лоу, уселась в кожаное кресло, взяла ноутбук и приняла решение проверить почту.
И именно в этот момент Коэн заходит в комнату и решает просветить меня насчёт шнура.
— О. — я бросаю взгляд на болтающийся шнур. — Ага… ну да, конечно. — улыбаюсь, стараясь изобразить идеальную смесь самоиронии и смущения, пока ищу розетку.
— Слева от тебя, — говорит он.
Я поворачиваюсь.
— Другое «слева».
Мне хочется выйти наружу, проглотить дикобраза и ждать, пока внутреннее кровотечение сделает своё дело. Вместо этого я откладываю ноутбук и поднимаюсь.
— Коэн, верно? Приятно познакомиться. — протягиваю ему руку.
Он смотрит на неё и не пожимает.
Ладно, думаю я, и прячу руку в задний карман. Может, это какое-то оборотническое дерьмо. Может, чтобы пожать ему руку, нужно иметь IQ выше комнатной температуры, чего, очевидно, у меня нет. Мизери упоминала, что он «исключительное мудацкое чудо природы». Редкий комплимент с её стороны. Так что, если я ему не понравлюсь, плакать не буду. Тем более, у меня есть дела поважнее.
— Что-нибудь ещё? — спрашиваю я с вежливо-ледяной улыбкой.
— Я хочу поговорить. У тебя есть минутка?
— Конечно. Что случилось?
Он не отвечает. Просто смотрит. И смотрит. И смотрит ещё немного.