Она исчезает с куда менее гневным топотом, оставляя нас в долгой тишине, а я размышляю, кто же, черт возьми…
— Кто рассказал тебе о воздержании? — спрашивает меня Коэн.
Я кладу руки на бёдра и поворачиваюсь к нему.
— Мне кажется интересным, что ты ничего мне об этом не сказал, хотя для тебя правда так важна.
— Повода не было. — я замечаю вынужденное равнодушие в напряжении каждого его мускула. — Кто тебе об этом рассказал?
— У меня есть свои источники. — я дарю ему лучшую шпионскую, загадочную улыбку и отказываюсь бросать Аманду на растерзание волкам. Возможно, буквально.
— Разве не здорово, что она здесь? — говорит он Каролине и обвивает меня рукой за плечо.
Его прикосновение взрывается во мне, словно маленькая сверхновая, зажигает все мои нервные окончания. Жар стекает по моей руке, поднимается вдоль позвоночника, собирается в животе.
— Она требует много внимания. Слишком много говорит. Не может просто заниматься своими делами. Полная противоположность тому, что я хочу видеть в членах стаи.
Я фыркаю.
— Удивительно. — взгляд Каролины бегает между нами. — Ты сказал, что это не взаимно? Ты не её пара, хотя она твоя?
Коэн кивает отстранённо, словно подтверждая что-то совершенно несущественное. Да, лук-порей действительно мой любимый овощ.
— И всё же она не чувствует необходимости подчиняться тебе.
— А должна? — спрашиваю я весело.
— Не прямо. Слухи о том, что Альфа может заставлять других оборотней выполнять его приказы с помощью промывания мозгов, сильно преувеличены. Магического принуждения нет. Но мы инстинктивно избегаем сопротивления. Я не могу вспомнить, когда последний раз кто-то из оборотней давал Коэну приказ. Даже что-то вроде «Садись».
— Она лишь наполовину оборотень, — напоминает ей Коэн.
— И я не единственная. Вы трое пришли, чтобы наорать на него.
— Мы Ассамблея. Наша работа привлекать альфу к ответственности, мы обучены противостоять своей природе. — она закатывает глаза. — Хотя это был лишний тренировочный визит.
— Дай угадаю, — рычит Коэн, — Хавьеру с его гигантской палкой в заднице приснился страшный сон и он убедили Аннеку, что я всего в шаге от того, чтобы утащить Серену и стать бродячим альфой. Поэтому ты пришла сюда, чтобы убедиться, что я не положу её в батарейную кислоту.
Каролина пытается не улыбнуться. Их связь с Коэном, похоже, глубже.
— Ни подтвердить, ни опровергнуть, — говорит она.
— Остальная Ассамблея тоже будет доставать меня из-за этого?
— Конан нет, ты знаешь, как мало он уважает целибат. Возможно, Джерзи. Хотя он занят заботой о стае в Канаде.
— Он знает, что моё предложение ещё в силе, да?
— Конечно. — Каролина обращается ко мне. — Серена, я должна представиться. Я лидер Лунного кратерного отряда. Соул, которого ты, думаю, знаешь, мой младший брат.
— Приятно познакомиться.
— Что ты будешь делать, когда всё это закончится? — спрашивает она.
Гнить в тёмной дыре, желательно в костюме смерти с грибами, которые уничтожат все следы моего существования, вероятно, не приемлемый ответ, да?
— Моя сестра живёт на Юго-Западе.
— Верно. Вампиресса? Ну, если передумаешь, тебе будет место в нашей стае. Ты раньше была экономическим журналистом, да?
— Раньше, да.
— Мы всё больше ведём дела с людьми. Нам может пригодиться кто-то с твоим опытом.
— О, это здорово. Я… подумаю об этом, — говорю я, немного грустная, потому что это ложь. И стараюсь скрыть ее улыбкой. — Уверена, мне у вас понравилось бы. Я подружусь с тобой и с Соулом. Это должно быть знак.
— Это не знак, — безразлично отвечает Коэн. — Это чёртово переманивание.
Каролина смеётся, крепко обнимает Коэна и уходит, а я ещё успеваю крикнуть ей:
— Пожалуйста, напишите в новостях о моей отличной работе как личного грумера Коэна!
Я оборачиваюсь, готовая принять заслуженную вечную благодарность от Коэна, или, скорее, огромную порцию ворчливости, и…
Вдруг мне становится трудно дышать.
Я не ожидала, что он встанет так близко ко мне. Свежо выбритый, без волос, закрывающих лицо, он выглядит моложе. Менее ворчливым. Его лицо кажется таким… открытым. Прямым. Доступным. Как будто я, приложив усилия, смогу иногда понять, о чём он думает. Как будто в жизни мужчины с этим лицом есть место для меня.
— Эй, Коэн. — говорю я.
Его ноздри дергаются.