— Эй, убийца.
Я прочищаю горло.
— Теперь, когда я тебя побрила, ты выглядишь гораздо более величественно. И мило. Прямо как тот горячий парень. Из того фильма.
— Из какого фильма?
— Из всех фильмов. — я облизываю губы и смотрю на свои пальцы ног.
— Серена. — в его тоне есть что‑то такое, о чём я пока не готова думать; я быстро отталкиваю эту мысль.
— Кстати. — слова срываются визгливо и мне всё равно. — Я знаю, у тебя есть работа и всё такое. Тебе не нужно целый день со мной зависать, если у тебя есть дела.
— Боулинг‑лига может подождать. Мы идём на прогулку.
— Куда?
— У меня есть идея. — он смахивает волоски с груди. Честно говоря, я бы не возражала, если бы он что‑то накинул. — Вообще у Бренны идея была, но если все получится, я скажу, что это была моя.
— Идея для чего…?
— Увидишь.
— Мне нравится, когда ты говоришь головоломками. Рассказывай.
— Увидишь, когда мы придём. Дай мне пять минут на душ. — он направляется в свою комнату, останавливается и спрашивает: — Эй, убийца?
— Что?
— Засунь футболку в штаны. Тогда не будет так сразу видно, что она моя.
Глава 18
Он хочет показать ей каждый уголок своей земли: глубокие синие озёра и покрытые снегом вершины, мохнатые мхи на деревьях и остроконечные скалы.
Он хочет быть рядом с ней в каждое мгновение её восхищённого вздоха.
Дорога занимает около получаса, снова вдоль скалистого побережья. Коэн почти всё это время говорит по телефону, обсуждает дела стаи с десятком разных людей:
от севооборота и солнечной энергетики до уроков плавания для детей.
Я слушаю, как он убеждает группу учителей не гадить на стол директору,
и невольно задаюсь вопросом, все ли альфы настолько глубоко вовлечены в дела своей стаи. Почему меня так удивляет, что Коэн хорош в своей работе?
Мы останавливаемся перед фермой с красной крышей, точно такой, какие изображают на открытках.
— Вау, — мой нос буквально прилипает к стеклу. — Это место просто потрясающее.
— Разумеется. Это моя территория.
— Всё ещё не верю, что ты можешь приписывать себе все заслуги. — я смеюсь. — Смотри, даже коровы есть!
— Если бы я знал, что ты тащишься от коровьего дерьма, я бы…
Я его игнорирую и выхожу из машины, как раз в тот момент, когда к нам подходит молодой мужчина. Ветер растрепал его тёмные кудри, а телосложение у него хрупкое, особенно для оборотня.
— Доктор Сэм Кейн, — представляет его Коэн, обнявшись с ним по-дружески.
Желудок у меня сжимается. Он узнал? Он понял, что я скоро…
— Не волнуйся, — говорит Сэм. — Ты здесь не как пациентка.
Когда мы заходим в дом, я понимаю причину, почему мы здесь. Дед Сэма, доктор Сайлас Кейн.
— Доктор Сайлас один из старейшин стаи, — объясняет Коэн. — Он был детским врачом. Каждый ребёнок, рождённый за последние шестьдесят лет на северо-западе, хотя бы раз проходил у него осмотр.
Я сразу понимаю, куда он клонит.
— Но разве он сможет меня вспомнить?
— Не по лицу, — отвечает Сэм. — Да и неважно: он уже почти не видит. Ему за девяносто. Но, возможно, он запомнил твой запах. Пойдём.
В гостиной доктор Сайлас сидит между двумя женщинами. Одна так похожа на Сэма, что ясно, сестра. Вторая, рыжеволосая, со стеснительной улыбкой. Их пальцы переплетены, когда Сэм представляет её как свою партнёршу.
— Лайла одна из акушерок стаи, — говорит он немного смущённо. — В комнате одни врачи.
— Вы портите мне репутацию, — хрипло замечает доктор Сайлас, устроившись в кресле.
Он крепкий старик с молочно-белыми волосами и грубым голосом.
— Все в моей семье стали врачами и люди думают, что я их заставил. Даже внучка, которая ещё читать не умеет, уже говорит, что станет хирургом.
— Не переживай, дед. Мы всем скажем, что ты хотел, чтобы мы были акробатами и шахтёрами, и что мы тебя жестоко разочаровали.
— Писателем, что, быть никто не мог? Или музыкантом? Я ведь так люблю музыку… — он вздыхает и поворачивается к нам.
Когда он улыбается, лицо его покрывается тысячами мягких морщинок.
— Коэн, мальчик мой. Рад тебя видеть. И как мило с твоей стороны, привести ко мне полукровку.
Я удивлённо смотрю на Коэна.
— Полукровку?
— У нас, на Севере, свои легенды, — говорит Сайлас. — Сказания, баллады… Древние истории о детях, рождённых от оборотней и людей. И даже от оборотней и вампиров. Мы называем их полукровками.