Крик Коэна — «Чёрт!» — тонет в шуме прибоя, когда волны с грохотом разбиваются о берег.
— Куда он… — Коэн бросается за ним, пытаясь его остановить.
— Он ведь не оттуда пришёл…
Или хочет убить.
— Не туда, не туда!..
Он уже у самого края утёса. Он ведь не может…
— Внизу же…
Он прыгает.
Без колебания. Просто бросается вниз с обрыва. Идеальная, симметричная фигура, грациозный силуэт на фоне солнца. Даже ветер будто замирает, задерживая дыхание. Коэн останавливается, скользя по земле. Рвёт на себе волосы. Смотрит, как тело молодого оборотня летит вниз.
И тишина. Долгая, вязкая тишина.
Пока её не разрывает глухой треск костей о камни внизу.
Глава 20
Он хочет сбежать с ней. К чёрту весь остальной мир, ведь никто вокруг не способен дать ей ту безопасность, которую она, чёрт возьми, так очевидно заслуживает. Он всё исправит. Он возместит ей всё, что она пережила.
— Это не твоя вина, Серена.
— Он явно был болен. Очень болен. Словно на какой-то безумной миссии.
Не твоя вина.
Толпа людей уже долго повторяет это в разных вариациях, и я уже долго киваю, повторяя:
— Да, я знаю. Спасибо, со мной всё хорошо. Не нужно здесь оставаться, если у вас есть дела.
Солнце скоро сядет. Возле домика Коэна припарковано с десяток машин, и вокруг суетится куда больше оборотней, чем вчера вечером. Я стараюсь запомнить их имена, но это не имеет значения. Они здесь не из-за меня. Кроме тех, кто выполняет роль моих нянек. Потому что совершенно ясно, Коэн попросил не оставлять меня одну.
Я делаю вид, будто не замечаю, как они по очереди садятся рядом со мной на вторую сверху ступень террасы, меняясь каждые десять минут.
Я делаю вид, будто мне всё равно, что единственный, с кем я хочу поговорить, это Коэн. Но в животе лежит тяжёлый свинцовый камень. Он был там. Он знает, была ли это моя вина.
— Хочешь что-нибудь тёплое попить? — спрашиваю я Соула, когда он подходит.
— Спасибо, милая, но мы скоро уезжаем.
— Может, я могу чем-то помочь?
— Ты уже помогаешь.
Я опускаю взгляд на себя, на украденный худи, который, возможно, единственное, что ещё удерживает мою психику от распада. Если Соул считает, что я «что-то делаю», то у нас, пожалуй, совершенно разные представления о значении слова делать. Он видит моё недоумение и качает головой.
— Уже то, что ты сохраняешь хладнокровие, помогает К … всем нам.
— Отлично. Значит, орать в подушку я оставлю на потом.
Соул смеётся.
— Отличная стратегия вытеснения.
— Спасибо. — я откидываю волосы. — Многое узнаёшь, если в детстве получаешь хорошую травму.
Соул захлёбывается собственной слюной, и в этот момент Коэн появляется вовремя, чтобы хлопнуть его по спине.
— Дай мне минуту поговорить с Сереной, — говорит он. — Наедине.
В отличие от всех остальных, он не садится. Вместо этого опускается передо мной на корточки, глаза в глаза.
— Ну? — спрашиваю я. Что будет, если я просто попрошу обнять меня, как мне отчаянно хочется? Но, раз уж я не в силах это сделать, может, просто спрошу… думает ли он, что…
— Нет, — говорит он просто.
Я моргаю, ошеломлённо глядя на него.
— Что?
— Нет. Ты ничего не могла сделать, чтобы остановить его. Нет, это не твоя вина. Нет, ты не должна была соглашаться пойти с ним.
Боже. Именно это я так отчаянно хотела услышать. От него.
— За три дня уже второй человек умирает у меня на глазах, Коэн.
— Знаю. Мне начинает казаться, что ты приносишь несчастья, убийца.
Я смеюсь. И смеюсь. А потом заставляю себя остановиться, потому что ком в горле становится таким плотным, что я едва могу дышать, а глаза вот-вот наполнятся слезами.
— Боб был достаточно ужасен, — шепчу я. — Но этот парень… он не хотел мне зла. Он был таким молодым, и всё это кажется такой бессмысленной тратой жизни, и… — я глубоко вздыхаю. — Это просто слишком. Слишком за такое короткое время. Если бы жизнь была сериалом, сейчас самое время для рекламной вставки, понимаешь?
— Понятия не имею, о чём ты, — хмурится он.
Я снова смеюсь. На этот раз он улыбается тоже. Пока я не добавляю:
— Сначала он казался абсолютно в себе. А потом вдруг начал нести какой-то бред, странный, непонятный… и говорил так, будто… будто он уже не человек.