И тут моё сердце становится тяжёлым. Я вдруг понимаю, что он даже там не прикоснётся.
— Ты будешь использовать свои пальцы, — приказывает он, отпуская мою руку. Его губы горячие у моего уха. — И будешь делать это сама.
— Что? Но я…
Его зубы сжимают нежную часть моей шеи, почти слишком сильно. Мне хорошо. Я извиваюсь на его груди. Стону от фрустрации. Безмолвно умоляю.
— Скажи мне, убийца, — он опускает нос в изгиб моей шеи, — Как тебе пришло в голову, что это можно обсуждать?
— Пожалуйста, используй пальцы. Почему ты не хочешь…
— Не рассказывай мне, что ты думаешь, что я хочу. Это твоя проверка и ты не можешь выдвигать условия. Ты пообещала делать, что я скажу. — поцелуй в щёку. — Ты хочешь быть той, кто нарушает обещания?
Я трясу головой, задыхаясь.
— Хорошая девочка. Пальцы. — приказывает он. — Быстро.
Без всякого стеснения я засовываю руку в своё бельё.
— О, Боже. Это… слишком. Слишком много. Почему я такая влажная?
— Это нормально, — говорит он. — Тебе понадобится.
— Д-для чего?
Он выдыхает на моё плечо.
— Не думай об этом. Просто ласкай себя.
Я немного теряюсь, пальцы скользят между половыми губами. Я делала это достаточно часто, чтобы было легко. Но ощущение такое, будто внутри надувается шар, который не лопается. Бёдра дергаются нетерпеливо, я кругами тру клитор, дергаюсь, изо всех сил, и… почти плачу.
— Медленно, — рычит Коэн. — Можешь помедленнее?
Я могу. Боже, да, могу. И сразу становится намного лучше. Его запах доволен мной, и я погружаюсь в это ощущение. Откладываю голову на его плечо.
— Тебе нужно что-то внутри, чтобы кончить?
Я качаю головой. Обычно нет. Но сейчас хочу.
— Ладно. — он глубоко вдыхает, словно я для него так же хороша, как он для меня. — Ты отлично справляешься, убийца.
— Да? — стону я.
— Да, милая, — его смех мягкий, возбуждённый. — Я пытаюсь составить в голове список того, чего бы не стал делать, чтобы получить разрешение прямо сейчас лизать твою киску… но ничего не приходит в голову.
— Так почему же ты этого не делаешь?
— Потому что ты никогда меня об этом не просила. И нет, сейчас это не считается. Раздвинь ноги немного шире. Ещё чуть-чуть. Да. — последнее слово он выдыхает с трудом, почти задыхаясь. Как будто получает удовольствие, как будто сохраняет этот вид в своей визуальной библиотеке.
— У меня нет права, но черт, я хочу увидеть достаточно, чтобы представить, что будет дальше. — его язык скользит по чувствительной точке на моей шее, и через мгновение я уже почти кончаю.
— П-почему это так хорошо? — спрашиваю я.
— Что?
— Когда ты касаешься меня… там.
— Где? — он отпускает меня на мгновение. Снова проводит рукой по моим волосам через плечо и обнажает мой спину.
— Здесь? — на этот раз он чуть касается зубами кожи между лопатками, и моя голова разрывается на тысячи кусочков.
Я изгибаюсь, как парус, без дыхания, без слов. Киваю судорожно, пока мои пальцы всё быстрее скользят под влажной тканью моего белья, и…
— Я не говорил, что можно ускоряться, — упрекает он меня и слегка шлёпает по руке.
Я сжимаю зубы и останавливаюсь. Продолжаю медленно, круговыми движениями, которых одновременно слишком много и недостаточно. Всё моё тело пылает.
— Это твои железы, Серена. Никто тебе не показывал?
— Нет.
— Возможно, так даже лучше. Я бы убил этого человека на месте. — ещё лёгкое царапание зубами. Все мышцы напрягаются, и я боюсь, что вот-вот потеряю сознание. — На твоей коже есть пять мест, где твой запах сильнее, и где ты реагируешь гормонально наиболее сильно.
— Пять?
— Внутренние стороны запястий. — он поднимает мою левую руку к своим губам и слегка кусает ладонь снизу, вызывая дрожь. — По обе стороны шеи. — он сосёт правую сторону дольше, чем нужно для простой демонстрации. В конце я трясусь так сильно, что едва могу держать пальцы на клиторе. — И сзади на шее. — ещё одно медленное, наслаждающееся лизание. Мои глаза закатываются.
— Так… хорошо, — выдавливаю я невнятно. — Это… хорошо.
Его смех делает меня ещё более дрожащей.
— Это место особенное. Там я бы укусил тебя, Серена. Сверху, где одежда не скрыла бы следа. И каждый день я бы лизал укус, чтобы ты помнила. — он сосёт, и удовольствие охватывает меня так сильно, что я отдёргиваюсь. — Если бы ты знала, что крутится у меня в голове каждый раз, когда твоя шея открыта, ты бы ходила в каком-нибудь гребаном плаще.