— Лайла. — я смягчаю перебивание улыбкой. — Очень мило с твоей стороны, что ты стараешься их оправдать, и я обещаю, что не буду их винить. Ну, не за неправильную интерпретацию моих анализов. Но ты говоришь слишком много непонятного, а напряжение убьёт меня быстрее, чем кортизол, так что…
— Эструс, — вырывается у неё. — Ты входишь в эструс.
— Ага. — я киваю, откидываюсь на спинку стула и потираю виски.
Пытаюсь вспомнить хоть что-то об «эструсе» и «эструсах», но в голове пусто, как в выжженной пустыне.
— Неподготовленные люди назвали бы это «течкой», — спокойно добавляет Коэн, и осознание обрушивается на меня, как колонна бронированных грузовиков.
Моё поведение прошлой ночью.
Сны.
И всё, что делал Коэн.
— Медики тоже называют это так, — тихо добавляет Лайла. — Просто этот термин может звучать… не очень приятно. Я не хотела тебя напугать.
— Ты не напугала, — отвечаю я совершенно напуганная. — Это… что-то, что бывает у оборотней?
— Да. Обычно в волчьем обличье.
— Но я… — я показываю на себя. — Очевидно, не в волчьем.
— Даже внезапная течка в человеческой форме не является чем-то неслыханным. Я работаю уже десять лет и видела несколько подобных случаев.
— Из-за чего это может произойти?
— Стресс. Лекарства. Но чаще всего из-за близкого контакта с сексуально совместимым партнёром.
Она произносит последние слова с такой безупречной нейтральностью, что почти можно поверить, будто речь о чисто теоретических вещах. Но я вижу, как под столом она переплетает пальцы, как нога нервно подрагивает.
Меня саму накрывает волна беспокойства, будто невидимая петля затягивается у горла, и держит её конец. Коэн. Желание повернуться к нему сильнее, чем потребность дышать.
Но если я это сделаю, мы оба вспомним, как я к нему прижималась прошлой ночью. А бедной Лайле не заслужено придётся стать свидетелем этого безумия.
— Серена, у тебя в последнее время были трудности с превращением? — спрашивает Лайла.
Я киваю и она улыбается с оттенком торжества.
— Прости. Я не рада, что… ну, ты понимаешь. Просто… есть биологическое объяснение, я могу объяснить…
— Не нужно, — поспешно говорю я.
— …и ни одна из моих пациенток не могла обратиться, пока их цикл не завершался.
— Почему приступы жара усиливаются именно ночью? — спрашивает Коэн.
— Простые суточные колебания. Они учащаются, потому что приближается эструс. Учитывая, что Серена наполовину оборотень, трудно точно предсказать, когда он начнётся. Но я бы сказала… скоро.
К сожалению, дальше я не могу откладывать самое главное. Вопрос. Закрываю глаза. Мысленно вырезаю из мозга часть, отвечающую за стыд.
— Что со мной будет, когда всё это начнётся? — спрашиваю я.
Может, стоило бы попросить Коэна выйти. Но после прошлой ночи он имеет право знать, во что именно мы с ним вляпались. И пусть Лайла говорит сразу при нас обоих. Это всё равно менее неловко, чем потом объяснять всё ему самой.
— Ну… — Лайла прочищает горло и с тоской смотрит на настенный календарь, будто мечтает повернуть время вспять и стать графическим дизайнером. — Тут нужно кое-что учитывать, когда речь идёт о…
— Просто скажи ей, — спокойно велит Коэн.
Вчера, в этом же кабинете, он звучал так яростно, что я всерьёз задумалась, не стоит ли отправить семье Кейн корзину с гортензиями и извинениями.
Сегодня я вообще не понимаю, что у него на уме.
Лайла кашляет и очевидно, тянет время.
— Некоторые симптомы уже проявились. Потеря аппетита. Непонятные боли. В ближайшие дни, скорее всего, появится выраженный инстинкт гнездования.
— Только не говори, что я начну собирать веточки и плести из них корзины.
— Скорее, ты начнёшь окружать себя запахами, текстурами и предметами, которые действуют успокаивающе. Цель создать пространство, где тебе будет комфортно во время непростого периода.
— Что значит предметы? — спрашиваю я, уже опасаясь, что она сейчас выдаст список вибраторов.
Но ответ оказывается даже хуже.
— Точного перечня нет. Это может быть что угодно: мягкая ткань, вещь человека, рядом с которым ты чувствуешь себя в безопасности. Некоторые собирают особенные предметы и раскладывают их определённым образом. Комбинируют материалы.
— Почему все звучит так, будто мне понадобится диплом магистра?
— Совсем нет, — мягко говорит она. — Здесь нет правильного или неправильного способа. Это инстинкт. Нечто глубоко первобытное. — она чешет нос. — Возможно, ты уже начала, просто не осознаёшь.
Её взгляд скользит к красной фланелевой рубашке оверсайз, которую я украла у Коэна, и я чувствую, как сердце стучит где-то в щеках.