— Ну да. А ты бы этого хотела?
Раньше да. Забавно. Когда я ещё думала, что я просто человеческая сирота, идея иметь ребёнка казалась мне совершенно волшебной. Кто-то, кто будет носить мою ДНК. Кто-то, о ком я смогу заботиться. Я видела в этом некое искупление: мой ребенок точно не будет так травмирован, чтобы забыть первые шесть лет своей жизни. Мой ребенок не переживёт ни одного покушения до восемнадцати лет, и после тоже. Он не узнает, что такое настоящий страх или голод, а его счастье впитает всю печаль, которой я отравляла этот мир.
Когда Мизери ловила меня в колледже за тем, что я играла с соседскими детьми, целовала их пухлые щёки и называла сладкими, она так закатывала глаза, что у неё чуть не вываливались линзы.
— Я слышала, они какают повсюду. И съедают всю твою арахисовую пасту.
— Это ведь и про тебя верно?
—Вот именно. Нужны ли тебе две таких, как я?
Так что да. Раньше я этого хотела. Но теперь…
— Неизвестно, возможно ли это вообще, — говорю я. — Из-за моей генетической особенности.
— Понимаю. Ну, если это всё же окажется возможно, хочу, чтобы ты знала, что никто не заставит тебя делать с телом то, чего ты не хочешь. Моя задача помочь тебе сделать то, что для тебя правильно.
Я искренне ей улыбаюсь.
— В таком случае, Лайла, мне действительно кое-что нужно от тебя.
— Конечно. Что я могу для тебя сделать?
— Мне нужно, чтобы я не вошла в течку.
Глава 25
Он никогда не думал, что мир справедлив.
И всё же жестокость судьбы поражает его до глубины души. Показать ему эту женщину, всё то, что могло быть его, если бы он однажды сделал другой выбор.
— Теоретически, — говорит Лайла задумчиво, — Подавить течку можно с помощью высокой дозы прогестерона.
— Прекрасно. Тогда…
— Но мы не имеем ни малейшего представления, как подобная инъекция может взаимодействовать с твоей особой физиологией. — её взгляд падает на лабораторные анализы на столе, и она начинает перечислять
— Твоя течка началась намного раньше, чем у всех остальных пациенток, гормональный фон до сих пор в полном хаосе, и твой организм почти не реагирует на лекарства. Когда доктор Хеншоу вводил тебе стероидные ингибиторы, они не подействовали. Как и жаропонижающие. Вполне возможно, ты даже покажешь обратную реакцию.
— Но мы ведь можем хотя бы попробовать, да?
Она на мгновение замолкает.
— Серена, я с радостью помогу тебе найти подходящего партнёра…
— Дело не в этом.
— А в чём тогда?
— А если… — я закрываю глаза. — Если моё тело выбрало Коэна? Если это не только тело, а душа? Если одна только мысль о том, чтобы пройти через это с кем-то другим, вызывает во мне отвращение, и сердце сжимается так, будто его кто-то сдавил?
Из всего, что я сказала, именно это, кажется, поражает её сильнее всего. Её глаза округляются, она подаётся вперёд, будто хочет убедить меня ещё настойчивее.
— Я понимаю, что между тобой и Коэном есть связь. Течка бурное время, и естественно провести ее с тем, кому доверяешь. Мы ведь не люди, мы общаемся жестами, прикосновениями, запахами. И вполне логично, что тебе хочется быть рядом с тем, кто способен тебя понять без слов. Но ты всё равно можешь найти кого-то другого, кто подойдёт…
— Может, дело не в том, кто подойдёт, — тихо говорю я. — А в том, кто нужен.
Честно говоря, я уже не уверена, есть ли между этими словами хоть какая-то разница.
Её губы сжимаются в узкую линию.
— Серена, это запрещено. Чтобы помочь тебе пройти течку, Коэн должен будет сложить с себя полномочия, а это неизбежно приведёт к войне за его место. Хуже того, Совет может решить…
— …отделиться снова, — заканчиваю я за неё. — Я понимаю. И именно поэтому я не позволю, чтобы Коэн или Северо-Западная стая оказались в такой ситуации. Поэтому ты должна помочь мне не войти в течку.
Что-то мелькает в её глазах: решимость, понимание, возможно, и то и другое. И я знаю, она сделает то, о чём я прошу.
Когда я выхожу из кабинета Сэма, Коэна уже нет, а Бренна закатывает глаза при виде меня.
— Знаешь, чем я люблю заниматься больше всего? — спрашивает она тоном, от которого хочется испариться.
— Эм… нет. — отвечаю я неуверенно.
— Вставать в сраньё-раньё, потому что мой Альфа решил, что я должна нянчить гибридку, которая не способна позаботиться о себе сама, и ловить её плохо скрытое, уничтожающее разочарование, когда она меня видит. Просто чертовски приятно, знаешь ли.