Я краснею.
— Извини. Я просто… не ожидала увидеть тебя, вот и всё. Но рада. Правда.
— Ага, конечно. Бла-бла-бла. Пошли, — она поднимается с мягкого кресла в приёмной. — Коэн хочет, чтобы я отвезла тебя домой.
Я выдерживаю примерно четыре секунды, прежде чем спрашиваю:
— Где он?
— На границе был инцидент, — отвечает она скучным голосом.
— С сектой?
— Нет. Но всё равно связано с тобой.
— Кто это был?
— Не забивай себе голову.
— Бренна. Кто это был?
Я ненавижу, что мне приходится выпрашивать у неё крохи информации. Почти так же сильно, как она обожает тянуть, заставляя меня мучиться, пока мы идём к её машине.
Наконец, садясь за руль, она бросает через плечо:
— Вампиры. Две крупные группы пытались пробраться к тебе с севера. Их план был отвлечь наши патрули первой волной, а второй вломиться на территорию и похитить тебя. Не сработало.
— Кто их послал?
— Тут творится какая-то подлая херня. Вампиры из первой группы, которых мы должны были взять живыми, носили украшения, связывающие их с одним из членов Совета, тем, кто известен как сторонник альянсов с другими видами, что…
— …было бы просто безумно глупо.
— Именно. А про кровососов можно сказать многое, но уж глупыми они точно не бывают. Или всё-таки бывают, если решили, что мы купимся на такой дешёвый трюк. Короче, есть над чем подумать. Вторую группу было сложнее опознать, так что…
— Ваши люди связались с Оуэном?
— Ага. Он кое-кого из них узнал. Считает, что это указывает на то, будто советница Селамио назначила награду за твою голову. Но ему нужны неопровержимые доказательства. Лучше всего признание. А для этого нужен кто-то очень… убедительный. Иными словами Коэн.
Кто умеет быть убедительным.
— И вы собираетесь отправить их обратно живыми?
Она бросает на меня взгляд, полный притворного сочувствия:
— Для большинства из них этот поезд уже ушёл.
— Понятно, — хрипло отвечаю. — А ты знаешь, зачем советнице Селамио я понадобилась?
— Изучить тебя. Провести пару тестов на твоих лимфоузлах. Порезать тебя на кубики и засунуть под микроскоп. Такое вот весёлое занятие, — ухмыляется она.
И на миг её обычно угрюмое лицо становится настолько поразительно красивым, что я мгновенно понимаю, почему пятнадцатилетний Коэн когда-то был в неё влюблён.
Вспоминаю прошлую ночь. То, что он сделал со мной. Как это было.
Он не казался ни неумелым, ни неловким, ни тем более «отвыкшим».
А ведь когда-то между ним и Бренной…
— Всё в порядке? — спрашивает она, бросив на меня короткий взгляд.
— Да. Просто задумалась.
— Нет, я серьёзно. Ты же утром ходила к Сэму. Ты не умираешь, случайно?
Я моргаю. И вдруг… не знаю, как дышать. Как говорить. Как вообще существовать в этом мире.
Будто я провела месяцы взаперти, а теперь дверь распахнулась и в лицо ударил солнечный свет.
Воздух снова есть.
Есть будущее.
Я не болею.
А значит я не умру через несколько месяцев.
Я могу жить. Принимать решения. Вернуться на юго-запад, увидеть, как растёт Ана, наблюдать, как Мизери становится худшей матерью в истории.
Могу снова работать журналисткой. Или финансовым консультантом. Или провести следующие десять лет, решая только кроссворды.
Могу взять кредит, купить дом у моря и по утрам гулять по берегу.
И до конца времён выводить Коэна из себя.
Радость разливается по венам так сильно, что в машине становится тесно. Я стараюсь удержать её внутри, выпуская понемногу с каждым вдохом.
— Нет, — наконец говорю я. И впервые за многие месяцы могу произнести это по-настоящему. — Как выяснилось, я не умираю.
— Окей. Хорошо, — отвечает она коротко.
— Бренна, — говорю я после паузы, — Мы можем заехать в магазин?
— Конечно. А зачем?
— Я просто… — по щеке катится слеза, а я прикрываю улыбку рукой. — Только что поняла, что мне нужен солнцезащитный крем.
***
Остаток дня я провожу одна в хижине.
Периодически мимо проходят патрулирующие оборотни. Кто-то из знакомых, кто-то впервые представляется. Все до единого голые.
Кажется, я начинаю привыкать к образу жизни Северо-Западной стаи, потому что почти не замечаю этого.