— Милая, — он прикусывает губу.
Я содрогаюсь всем телом.
— Получается это ты, Коэн. Мы как… замок и ключ? Это должны быть мы.
Я раскачиваюсь у него на коленях, требуя оргазма. Ближе и ближе, неуклюже и неуклюже.
— Ты моя пара, но я не твоя. Для тебя будут другие ключи. И я сделаю все возможное, чтобы не убить их. Ничего не обещаю.
— Я не хочу других. — я всхлипываю от разочарования, прижимаюсь сильнее. Нижнее белье все мокрое, липкое прижимается сильнее к твердым выступам. — Я не хочу никого, кроме…
Первый оргазм накрывает меня с такой силой, что я впиваюсь когтями в его плечи. Коэн тянет еще дольше, выжимая из меня столько, сколько возможно. Не прикасаясь ко мне, а просто скользя бедрами там, где я в этом больше всего нуждаюсь. Я дрожу в его объятьях и позволяю ему разбирать меня на части, пока он говорит мне, какая я красивая, какая хорошая и какой потерянный он.
Всё кончается слишком быстро. Мне ещё недостаточно.
— Всё в порядке? — спрашивает он, а я качаю головой.
— Я уже никогда не буду в порядке.
— Да. — его голос хриплый, отчаянный и немного веселый. — Мы оба в заднице.
Желание медленно спускается вниз по моему позвоночнику. Я сжимаю пальцы на руке Коэна и пытаюсь притянуть их к внутренней стороне своего бедра. Он останавливает меня на полпути.
— Почему? — хнычу я.
— Я не могу, Серена. Если я прикоснусь к тебе там, всё кончено.
Он нежно целует меня в щёку.
— Внутренний голос кричит на меня, чтобы я держал тебя, трахнул и впился в твою железу, пока у тебя не останется шрам в форме моих зубов… И я изо всех сил пытаюсь его не слушать.
— Значит, я могу прикасаться к тебе. Но ты не можешь прикасаться ко мне?
— Верно. Серена… — осторожно говорит он, когда я беру его другую руку, но замолкает, когда я раздвигаю его пальцы. — Что ты делаешь?
Я хватаю его за запястье и прижимаю раскрытую ладонь к своей левой груди.
— Блять, — вырывается у него сквозь стиснутые зубы.
— Строго говоря, — замечаю я, сбивчиво дыша, пока трусь о его руку, — Это не ты меня трогаешь. Всю работу делаю я, но если это слишком…
— Нет.
Он качает головой и меняет положение, чтобы видеть, как я двигаюсь на нём. Это непристойно. Дико. Сексуально. За что мне позже будет стыдно. Но он приказывает мне:
— Только, блять, не останавливайся, — и я могу почувствовать, насколько он меня хочет. Его желание такое сильно, что я не понимаю, как он сдерживает себя. И когда я наклоняюсь и слегка посасываю его железу. Он лишь издаёт низкое, грохочущее рычание и говорит со мной, как будто я единственный человек во всей вселенной.
— Когда я впервые увидел тебя, то подумал, конечно, вселенная шлёт мне женщину с самой красивой грудью, какую я когда-либо видел, и тут же вырывает её у меня.
Я сильнее прижимаюсь к его руке. Он стонет.
— Тяжело убрать с тебя руки, убийца. Ты ничего не носишь под моими рубашками.
— Я ненавижу лифчики.
— Я их тоже ненавижу. Моя загробная жизнь будет заключаться в том, чтобы наблюдать, как ты ходишь по моему дому только в моей одежде. Знать, что тебе тепло, о тебе заботятся, ты в безопасности и такая чертовски мягкая.
— Пожалуйста. Мне нужно снова кончить.
Я нахожу место сбоку на его шее, провожу по нему языком, наслаждаюсь дрожью, которая пробегает по нему каждый раз, когда я наклоняю бедра к его члену. Иногда, когда я скольжу по нему, он дёргается вверх. Один раз мне кажется, что он вот-вот кончит. Ему, видимо, тоже. И он так резко вдыхает, что я почти думаю, он сейчас сбросит меня. Но я недооценила его самообладание.
Он мягко, терпеливо дает понять, чтобы я продолжала. Говорит мне брать то, что мне нужно. Его дыхание обжигает мою щеку. Кожа над его железами насыщает чем-то взрывоопасным, и именно поэтому моего первого оргазма было недостаточно. То, что мне нужно, так это его присутствие в моей крови. Ключ и замок.
— Коэн, — шепчу я почти у цели. — Ты думаешь, это в последний раз? Ты думаешь, мы больше н-никогда этого не сделаем?
Он не отвечает. Но прямо перед тем, как я кончаю, я слышу, как он говорит:
— Если бы это был последний раз, я бы не отвечал.
И добавляет:
— Если бы это был последний раз, я бы ни о чём не сожалел.
Именно в этот момент у меня темнеет в глазах, и моё тело вспыхивает в огне.
После этого я жду, что нахлынет стыд, но ничего подобного не происходит. Я упиваюсь липкой тканью, следами от зубов, его носом у моего виска, его колючей щетиной и слегка зеленоватыми венами на его предплечье, пока он снова берёт себя под контроль.