Заученные схемы каскадом проносятся в голове: охрана восточного сектора меняется в 23:00, создавая семиминутную брешь в наблюдении. Система регулирования влажности запускает цикл очистки в 23:17, ненадолго выводя из строя датчики окружающей среды. В туннеле аварийного доступа к секции G есть слепое пятно, где вентиляционная инфраструктура создает теневую зону для камер.
Этого достаточно. Этого должно быть достаточно.
Кончики моих пальцев очерчивают мозоли на ладонях — физическое свидетельство лет, потраченных на создание этой хрупкой свободы. Я отказываюсь сдаваться из-за нехватки припасов.
— Просто еще одна вылазка, — успокаиваю я себя. — Ничего такого, чего бы я не делала раньше.
Вот только ставки еще никогда не были столь критичны. Мой текущий подавитель начнет отказывать в течение тридцати шести часов. Инспекционная группа прибывает через сорок восемь. Этот график не допускает ошибок.
Я подхожу к своему личному шкафу для хранения, ввожу комбинацию, открывающую тайник с моими подпольными инструментами: темная одежда, предназначенная для минимизации заметности при ночном освещении оранжереи; специализированные секаторы, которые не активируют датчики стресса растений; и набор химических нейтрализаторов, временно маскирующих человеческий запах от охраны нагов.
Пока я собираю снаряжение, в уме пересчитываю дозировки и время. Я могла бы растянуть текущую партию еще на день, удвоив экстракт пасленовых, несмотря на головные боли и тошноту, которые он вызывает. Лучше, чем альтернатива. Лучше, чем разоблачение.
Альтернатива. Мой разум инстинктивно отшатывается от этой мысли, но дисциплина заставляет смотреть ей в лицо. Я видела судьбу разоблаченных омег. Клиническая обработка в регистрационных центрах. Назначение к совместимым альфам-Праймам на основе генетических алгоритмов. Программы разведения для тех, кого сочли неподходящими для индивидуального присвоения. Пустые взгляды омег, которых я иногда замечаю мельком; их тела изменены гибридными беременностями, их разум сдался в биохимическое рабство феромонов альфы.
Нет. Со мной этого не случится. Не сегодня. Никогда.
Я смотрю на часы. 22:22. Пора выдвигаться.
Путь от моей тайной лаборатории к главному комплексу требует прохода через жилой сектор людей — необходимость, создающая свои собственные риски. Люди-беты пользуются относительной свободой в пределах границ Новой Офидии, но все остаются подчинены правилам комендантского часа. Обнаружение вне разрешенных зон в нерабочее время немедленно запустит протоколы безопасности.
Я снимаю лабораторный халат, меняя его на темную одежду, и прячу свои медно-рыжие волосы под плотно облегающую шапочку. Мое отражение в полированной стали не выдает ничего от доктора Лайры Уилсон, гениального ботаника — просто еще одна тень, крадущаяся по миру, которым правят монстры.
В служебном коридоре, соединяющем мою личную лабораторию с главным комплексом, тяжело висит влага. Конденсат капает с труб над головой; вездесущая сырость служит постоянным напоминанием о том, насколько радикально наш мир был перекроен в угоду его новым правителям. Я двигаюсь бесшумно, мои шаги глушатся специально модифицированной обувью.
Трижды я замираю, заслышав характерный шорох чешуи по полированным поверхностям — охрана нагов совершает обход. Каждый раз я вжимаюсь в углубления дверных проемов или технические ниши, задерживая дыхание, пока массивные фигуры скользят мимо. Их запах достигает меня даже сквозь мои притупленные чувства — землистый и экзотический, похожий на омытый дождем камень с нотками чего-то первобытно-рептильного.
К 22:58 я добираюсь до восточной точки доступа к тепличному комплексу. Я отслеживаю перемещения охраны, сверяя их маршруты с заученным графиком. Точно по расписанию начинается смена караула. Главный страж — крупный самец с характерной иссиня-черной чешуей — движется к центральному контрольно-пропускному пункту, временно покидая свой пост до прибытия замены.
Семь минут. Мое окно возможностей.
Я проскальзываю в дверь доступа за считанные секунды, используя служебный пропуск, который не должен работать в нерабочее время, но работает благодаря осторожным манипуляциям с электроникой. Атмосфера оранжереи бьет по мне как физическая сила — горячая, насыщенная влагой и густым ароматом тысяч видов растений.