Наука всегда была моим убежищем. Даже сейчас я цепляюсь за эмпирическое наблюдение, как за спасательный трос в эмоциональных водах, слишком глубоких, чтобы их постичь.
Неожиданный звон сигнала безопасности заставляет мои руки замереть над лабораторным оборудованием. Специализированный эмбриональный сканер гудит, когда я поворачиваюсь к входу; пульс немедленно учащается помимо моей воли.
— У нас посетитель, — объявляет Неззар; его массивная фигура заполняет дверной проем. Его змеиная нижняя половина движется в паттернах, которые, как я уже усвоила, указывают на беспокойство, хотя голос остается размеренным. — Человеческому исследователю предоставлен временный доступ. Его опыт в области гибридных растительных соединений требуется для санкционированного Советом проекта.
Я с нарочитой осторожностью отставляю молекулярный анализатор, изо всех сил стараясь сохранить нейтральное выражение лица.
— Еще один человек? Здесь?
— Твой бывший научный руководитель, — отвечает Неззар; золотые глаза следят за моей реакцией с пугающей интенсивностью. — Доктор Малкольм Рид.
Это имя бьет меня, как физический удар. Малкольм Рид — мой наставник до Завоевания, тот, кто помог мне получить должность в исследовательском центре, тот, кто, как я всегда верила, тайно поддерживал людей, борющихся за сохранение достоинства под властью нагов.
— Почему? — выдавливаю я; мысли лихорадочно перебирают варианты.
— Совет Девяти одобрил совместную инициативу по пространственной гибридной флоре. Его квалификация… уникальна. — Раздвоенный язык Неззара пробует воздух между нами, ощущая эмоциональный каскад, который я не в силах скрыть. — Ты будешь ассистировать во время его консультации.
Это не просьба. Несмотря на нашу постепенно развивающуюся динамику с момента известия о беременности, авторитет Неззара остается абсолютным за пределами наших личных покоев.
— Когда? — спрашиваю я, стараясь звучать лишь любопытной, а не отчаянно обнадеженной.
— Сейчас. — Его чешуя слегка мерцает в свете лабораторных ламп. — Оденься соответствующе. Ты представляешь мою территорию.
Предоставленная одежда — это не мой обычный практичный лабораторный наряд, а нечто более формальное: ткань, которая скорее подчеркивает, чем скрывает мое меняющееся тело. Послание яснее некуда: меня должны выставить напоказ как присвоенную омегу, вынашивающую потомство стража территории. Живое доказательство статуса и мужской силы Неззара.
Центральный зал для встреч кажется огромным после месяцев пребывания в наших покоях и лаборатории. Специализированное освещение демонстрирует впечатляющие ботанические образцы вдоль стен — расчетливая демонстрация научных достижений и территориальных ресурсов Неззара. Каждая деталь транслирует доминирование.
Когда входит Малкольм в сопровождении двух стражей-нагов, чьи специализированные узоры чешуи указывают на военную модификацию, я едва узнаю его. Вдумчивого исследователя, когда-то направлявшего мои занятия, сменил кто-то изможденный и усохший, его некогда точные движения теперь полны неуверенности. Но его глаза — они всё еще хранят тот проницательный интеллект, методично и тщательно всё каталогизирующий.
— Доктор Уилсон, — формально приветствует он, хотя я улавливаю его минутный шок, когда он замечает мое положение. — Вы выглядите… хорошо.
— Доктор Рид, — отзываюсь я, остро осознавая беспокойное движение Неззара за моей спиной. — Добро пожаловать в исследовательский комплекс.
Последующие формальности кажутся бесконечными: обмен спецификациями проекта, установление параметров исследования, переговоры о распределении ресурсов. На протяжении всего этого я чувствую внимание Неззара на себе, как физическое прикосновение; его хищные чувства отслеживают каждую мою реакцию на эту неожиданную связь с моей прошлой жизнью.
Когда раздается сигнал тревоги, внимание Неззара переключается.
— Нарушение границы, — объясняет он; чешуя вдоль его плеч идет рябью. — Незначительное, но требующее моего непосредственного внимания. Продолжайте предварительное обсуждение. Я скоро вернусь.
В тот момент, когда дверь зала герметично закрывается, поведение Рида меняется. Он приближается с решительной целеустремленностью; его глаза мечутся между устройствами наблюдения, пока он понижает голос до едва слышного шепота.
— Мы искали тебя месяцами, — шепчет он; слова сыплются одно за другим. — После того как ты пропустила свою третью поставку припасов, мы поняли, что что-то случилось. Мы наблюдали, ждали возможности…