— И объединим его с сосудорасширяющими свойствами лечебных составов нагов…
Мы заканчиваем научные гипотезы друг за другом, как другие пары заканчивают чужие фразы. Это было бы трогательно, если бы не было так фундаментально странно.
В течение нескольких недель мы разрабатываем специализированную пищевую добавку, которая поддерживает уникальные потребности гибридного эмбриона. Чешуеподобные узоры на моей коже реагируют мгновенно: они темнеют и расходятся изящными фрактальными формами, повторяющими ход моих основных кровеносных сосудов.
— Замечательная адаптация, — замечает Неззар однажды вечером, и его пальцы прослеживают узоры с научным любопытством и чем-то, что кажется опасно похожим на благоговение. — Твое тело создает гибридную сосудистую систему для поддержания нашего потомства.
— Эволюционная биология в ее самом эффективном проявлении, — отвечаю я, пытаясь сохранить научную отстраненность, несмотря на то, как его прикосновение заставляет тепло разливаться по моему телу. — Химические маркеры в развивающихся клетках эмбриона вызывают адаптивные реакции в тканях матери.
Он отрывается от осмотра, и его золотистые глаза встречаются с моими с неожиданным юмором.
— Только ты могла описать собственную беспрецедентную биологическую трансформацию с такой клинической точностью.
— Так проще, чем задумываться об экзистенциальных последствиях, — признаюсь я, удивляя саму себя этой честностью. — Наука безопаснее, чем… чувства.
Его чешуя идет рябью в знак согласия; понимание проходит между нами без слов. Мы оба стали экспертами в использовании исследований для обработки сложных эмоций, для выражения которых ни у кого из нас нет подходящего словаря.
Весть о нашем прорыве распространяется по научным каналам нагов с неожиданной быстротой. На четвертом месяце моей беременности мы получаем уведомление о том, что специалисты из центрального медицинского управления нанесут визит, чтобы лично ознакомиться с нашими протоколами.
— Это беспрецедентно, — объясняет Неззар, пока мы готовим лабораторию к проверке. — Центральный медицинский совет редко проявляет интерес к региональным исследованиям, особенно с участием людей.
— Ты имеешь в виду человеческие инкубаторы, — автоматически поправляю я, хотя в сарказме нет привычной остроты.
— Я имею в виду научных сотрудников, — парирует он тоном, не терпящим возражений. — Твой вклад в эти протоколы прямо признан в официальной документации.
Я замираю, искренне удивленная.
— Это не стандартная практика по Закону Завоевания.
— Нет, — соглашается он, и чешуя смещается так, как я уже научилась распознавать — в знак удовлетворения. — Не стандартная.
Когда прибывают гости — трое высокопоставленных специалистов-нагов, чьи узоры чешуи указывают на высокую власть в их иерархии, — я внутренне готовлюсь к пренебрежению или, как минимум, к тому, что ко мне будут обращаться только через Неззара как моего альфу. Вместо этого меня немедленно включают в научную дискуссию, мои наблюдения запрашивают напрямую, а мой экспертный опыт признают безоговорочно.
— Паттерны сосудистой адаптации не похожи ни на что ранее задокументированное, — отмечает старшая специалистка, чья древняя чешуя от времени выцвела до бледно-голубого. — Вы обнаружили эти изменения до того, как они стали видимыми?
— Да, — объясняю я, легко переходя в режим научной презентации. — Мои усиленные ядом чувства позволили мне уловить молекулярные маркеры в кровотоке примерно за две недели до физического проявления.
Язык специалистки мелькает в воздухе, пробуя мой запах с явным интересом.
— Исключительная нейросенсорная адаптация. Должно быть, ядовитая связь особенно сильна.
Вместо того чтобы чувствовать себя объектом в этом анализе, я ловлю себя на странной гордости — признание успешной адаптации имеет вес в системе ценностей нагов, которую я только начинаю понимать.
На протяжении всей проверки со мной обращаются не как с присвоенной собственностью, а как с партнером по исследованиям, чей вклад необходим для объяснения разработанных нами протоколов. Когда специалисты наконец уходят после многочасового исчерпывающего осмотра, в их официальной документации я указана как соразработчик методологии поддержки гибридов.
— Это было… неожиданно, — признаюсь я, когда тем же вечером мы вместе просматриваем их официальное заключение. — Я была готова к тому, что ко мне отнесутся как к твоему репродуктивному образцу, а не как к полноправному исследователю.