И в торговой лавке все выдавалось строго по необходимости и количеству человек в семье.
По возвращении в дом, Теона сразу ушла в свою комнату. Легла на кровать и уставилась в потолок. Дарвил ничем особо не отличался от селений ее родного Нордема. Здесь так же жили и растили детей, работали.
Берг и ей предложил.
— Ты тоже можешь выбрать себе любое занятие. Присмотрись, попробуй. Роспись посуды, вышивка или шитье одежды. А может тебе понравится возиться с тестом? В пекарне у Тельмы всегда не хватает рук.
Лицо Теоны вытягивалось по мере этих перечислений. Щеки заливала краска негодования.
— Мало того что я тебя вынуждена обслуживать, ты еще мне предлагаешь и всю деревню?
— Ты? Меня? Что-то я пока этого не заметил, — прищурился гневно. — И жене кросарда не обязательно работать. Я просто предложил тебе найти занятие, чтобы не сидеть одной в доме, — схватил за ладонь и потащил по улице.
После этой прогулки она приуныла. Ей не сбежать отсюда! Не сбежать от него! Какая жестокая насмешка судьбы. В кого она превратилась! Теона старалась больше не спорить с Бергом, не провоцировать. Лишь взглядом выплескивала свое негодование на него и это место.
Кипела изнутри и училась у Вирмы готовить пищу, разводить в печи огонь. Убирать дом оказалось не сложно. Больше всего не нравилась стирка белья. Принцесса Нордема — прачка! Такое и в страшном сне не приснится! Женщина, видя ее отклик, стала дружелюбнее, помогала. И постоянно нахваливала кросарда.
Теона только фыркала в ответ, на что Вирма лукаво улыбалась.
— Была бы ты волчицей, то сразу бы поняла, какой мужчина тебе достался. Тебе завидуют все наши свободные девушки.
Теона не понимала чему тут можно завидовать, но успела заметить, какими взглядами провожали Берга. Мужчины в Нордеме на нее смотрели так же. Какое счастье, что никто не видит ее в таком виде. В ужасном платье, простоволосую. Она не пережила бы такого позора.
Поставь ее рядом с простолюдинкой, никто и не узнает теперь. А ее руки? Они огрубели, появились мозоли и порезы. Этого и шелковые перчатки не скроют.
Но как бы ее все это не угнетало, приходилось жить дальше. Радовало только одно, Берг больше к ней не прикасался. Уходил утром и возвращался вечером. Теона под пристальным голодным взглядом накрывала на стол, и расслаблялась, только когда он поднимался наверх, в свою комнату.
Особенно волновалась, когда он расхаживал по дому в одних только штанах. Сердце замирало, а щеки предательски вспыхивали, когда натыкалась взглядом на его рельефную грудь. Широкие стальные плечи и плоский живот. Мужскую стать не замечать было сложно.
Он словно специально не одевал рубаху после купания и садился ужинать с голым торсом. На ее просьбу соблюдать приличия, только усмехнулся и блеснул жгучим взглядом.
— Я дома Теона. И могу ходить, в чем мне удобно. Тебе самой-то не жарко?
— Нет, — выдавила поспешно, чувствуя, как потеют ладони и все внутри замирает. — Вдруг зайдет Вирма?
— Вечером к нам никто не зайдет, — протянул низким голосом, вызывая волну смятения.
— Ешь, а то остынет, — буркнула недовольно. Еще она не расхаживала перед ним в нижней сорочке!
В такие моменты гнала из головы мысли, что время, отведенное ей, скоро закончится. Понимала, что Берг не будет ждать, когда она придет к нему сама. Не дождется! Ну, не готова она к близости с этим зверем. По-другому его воспринимать не получалось. Он же оборотень! Как можно с этим смириться?
Может поэтому и закидывала Вирму вопросами. Спросила про метку на своем плече. Узнала о треклятой парности и оборотах. Женщины могли становиться только волчицами, а вот мужчины еще и принимали полуформу между зверем и человеком. Жуткое зрелище! Она не хотела бы увидеть это снова!
Стала сама ходить в лавку за свежим хлебом. Или просто прогуляться по улицам. Не сидеть же целыми днями в доме? Если удавалась вовремя свернуть в проулок, намеренно избегала столкновения с жителями. Или вздернув нос, цедила сквозь зубы ответное приветствие, когда с ней здоровались.
Друзей она так и не завела, не умела. А после нескольких стычек с женщинами, к ней вообще перестали подходить. Кивали при встрече, приветствуя жену своего кросарда, и проходили мимо. Теона и вовсе перестала замечать окружающих.
Вот и в этот раз она не удержалась. Вошла в лавку за отрезом для скатерти. Все пыталась навести уют в доме. Оборотням вообще были чужды излишества, но она пыталась это исправить.