— Так значит, ты филиал своей фирмы здесь открывать будешь? — не унимался Семён.
— Да, совершенно точно! — кивнул Иван.
— Молодец! Продолжаешь дело отца! Вот мне бы наследника…
— Ещё не поздно, дядь Сень, — засмеялся Иван. — Всего-то двадцать пять с хвостиком, так ведь? — приободрил иронично крестного, хлопнув по плечу.
— Ох, Ванька, с хвостищем, я бы сказал. Семьдесят уже! Ох, жизнь несется. Оглянуться не на что. Гонка, гонка… за деньгами, за чем угодно, а личного счастья нет! С женщинами не везёт, и сын непутевый… Слышал, да? Про Сергея моего?
— Да, соболезную, дядь Сень! — погладил Иван по плечу старика, сомкнув губы в сожаление.
— Слава Богу, нашлась дура, которая когда-то родила ему. Вот ради них и живу сейчас. Ради невестки и внучки.
Семён и Иван расположились в креслах дорогой мебели в классическом стиле и продолжили разговор. Иван вручил подарки крёстному, и тот немного опечалился, как хотел бы отца Ивана видеть. Ведь столько лет общаются по телефону, и последнее время не очень часто.
— Здесь от всех приветы, — указал Иван на подаренные вещи.
— Ох, завидую я твоему отцу, Ванька. Счастливый он. И женщины любят его. Мне б такую жену как Мария у него.
Иван заулыбался – его мачеха, действительно, хорошая женщина.
— Так говорю же! Не поздно ещё! — похохотал над крестным вновь.
— А может и правда? Жениться? И ну его этот бизнес! — посмеялся старик, но затем притих. — Не-ет! Мне сначала надо внучку замуж отдать… А то, зараза вредная, никак не хочет замуж выходить! Бизнес-леди строит из себя. Знаешь какой бизнес у неё?
Иван заинтересовано приподнял бровь.
— Свадьбы устраивает! Говорю, свою устрой! А то всех женит, а сама… Рестораны, цветочки, ленточки… Вот! — очертил дед Семён пространство рукой. — Всю эту красоту она организовала.
Иван только сейчас присмотрелся к обстановке. Гостиный зал лаконично украшен лентами и драпирован светлой тканью, что создавало лёгкость и воздушность в помещении. Инсталляции из цветных шаров расположились в каждом углу, а благоухающие букетные композиции добавляли торжественный антураж юбилею.
— Ну, красота же, дядь Сень! — ухмыльнулся Иван уголком рта.
— Да, только навела красоту и сама исчезла. Не люблю, говорит, твои праздники. Женихов мне перестань искать, тогда приду! Ох, упрямая! Вся в меня! — засмеялся старик. — Вот, притворюсь больным, тогда побегает.
Иван смотрел на него и вновь видел некую печаль даже в смеющихся глазах. Затем Семён угомонился и пронзил Ивана изучающий взглядом.
— Иван, а ты женат?.. Хотя. Кольца не вижу. Может живешь с кем?
Мужчина слегка растерялся от такого неожиданного вопроса, но понял к чему ведёт его крестный.
— О, нет-нет! Я плохой жених, — поднял ладони в знак поражения. — Скучный и неромантичный…
— Да ну, брось! — прищурил один глаз Семён. — Разве это главное! Знаю тебя с детства. Упорный, умный, а сейчас смотрю и любуюсь. Шикарный, обаятельный мужик! Сколько тебе?..
— Дядь, Сеня, заканчивай! — покачал головой Иван, взмахнув рукой к крёстному.
— Так… так. Ты поздний ребенок у Петьки… — закинул голову кверху и скислил лицо в раздумьях. — Ты родился, моему Сергею было… так… вы уехали, тебе почти шестнадцать… Ну вот, за тридцать уже! Значит, готов давно! Нагулялся уже! Да моя Вера Сергеевна — неумеха, по сравнению с тобой! Ей двадцать пять.
«Вера Сергеевна…» – мягко и очень звучно легло в мысли Ивана. Но только такая официальность нарисовала портрет «мышки» в сером костюме с тугозатянутым хвостом на макушке и острым любопытным носом.