— Глаш, я надеюсь, дедуся спит? — приветливо заулыбалась она, пока поднималась по лестнице.
— Веруня, ты чего так поздно? Могла бы позвонить, я бы спать не ложилась… — Глаша запричитала, завязывая халат, который накинула на себя в спешке.
— Извини, я и не собиралась к вам, — чмокнула Вера женщину в щеку. — Так получилось, — заулыбалась сильнее. — Глаша, найди, пожалуйста, вазу для цветов.
Вера отдала букет домработнице и вошла в дом.
— Ох, какие красивые! — восхитилась Глаша, вдыхая аромат роз. — Это благодарный клиент подарил? Или, может, новый поклонник? — спросила лисьим тоном.
— Подельник по незапланированным событиям, — хихикнула девушка.
— Заварить тебе чай? Или может ты есть хочешь? Я мигом бутерброд сварганю, — окружила заботой Глаша.
Вера только сейчас поняла, что действительно голодна, ведь поужинать в ресторане не получилось.
— Давай, ставь чайник. А я вазу найду, застелю постель в твоей комнате и приду, — заторопилась Глаша.
— Глаш, — тепло улыбнулась Вера. — Я с чаем и бутербродом справлюсь. Не маленькая же.
Она пошла на кухню, сняла сумку с плеча и положила на стул. Пряный аромат ванили с корицей вызвал предательское урчание в желудке. Овсяное печенье! Вера склонилась над небольшой плетёной корзиночкой, которая стояла на круглом столе, и втянула носом знакомый с детства запах. От пробудившегося аппетита почти потекли слюнки. И кто запретит порадовать себя на ночь домашними печеньками? Она достала молоко из холодильника и налила в стакан. Затем села за стол, закинув ноги на соседний стул.
Не успела Вера насладиться своим вкусным моментом, как дверь в кухню распахнулась и на пороге возник Семён Аркадьевич. Он застыл в легком изумлении, чуть сдвинув очки на нос. Очевидно, только что оторвался от чтения, так как держал в руках книгу. Похоже, Глаша всё же сообщила ему о незапланированной гостье.
— Эх, ты меня опередила, Веруська! — проскрипел Семён Аркадьевич с улыбкой. — Глаша на ночь глядя печенье испекла, пахнет по всему дому, как тут уснёшь?
Он прошёл в кухню, положил книгу на стол и, налив себе молока, сел рядом с ней.
— Ты что, прямо из города на запах печенья примчалась? — засмеялся Семён Аркадьевич.
— Привет, дедусь! — Вера привстала, обняла деда и чмокнула его в морщинистую щеку.
— Привет, моя хорошая! — отозвался тот, ласково погладив внучку по руке.
— Как ты себя чувствуешь?— она села обратно на стул.
— С Божией помощью, отлично!
Вера улыбнулась и опустила взгляд. В глазах пряталась грусть, которую не скроешь никакими шутками.
Семён Аркадьевич внимательно посмотрел на неё, взяв печенье, отпил молока и серьёзно спросил:
— Вера, что случилось?
— Ничего. Просто захотелось тебя проведать, — не смотря на деда, она потянулась за печеньем и сделала вид, что выбирает повкуснее.
— Ага. Так сильно, что даже сумку с вещами прихватила.
Девушка мельком взглянула на него, спрятав улыбку. От Семёна Аркадьевича ничего не утаишь.
— Дедуся, я поживу немного здесь?
— Зачем спрашиваешь? Знаешь ведь, что мы всегда тебя ждём, — он взял её ладонь и сжал. — Опять Наталья? — вздохнул, не дожидаясь ответа.
Вера прикрыла глаза и отвернулась, чувствуя, как слёзы всё-таки покатились по щекам.
— Я наговорила кучу гадостей… Такого, за что мне неумолимо стыдно. Я, конечно, извинюсь, признаю, что не должна была… Но самое страшное… что знаю, — её голос осип в горьком рыдании. — знаю, что не получу взаимности. Мама никогда не извинится передо мной. И это страшно.
— Ну-ну, не плачь, Веруська. — обнял её Семён Аркадьевич и успокаивающе похлопал по спине. — Что же опять между вами произошло? Каждый раз надеюсь, что найдете общий язык…
Вера уткнулась в его плечо, пытаясь справиться с рыданиями.
— Не понимаю, почему ей надо всё портить?
— Наталья, конечно, не святая, это верно. Но и не чудовище. Вся её жизнь связана с борьбой за себя. Сейчас она борется за тебя.
Вера подняла глаза на него, вытирая слезы.
— Только борьба у неё всегда разрушительная.
— А кто же научил её строить? — усмехнулся Семён Аркадьевич. — Ты сильная! Не смей раскисать.