— Тогда я слушаю вас внимательно.
— Я не буду ходить вокруг да около. Насколько у вас с Верой серьёзно?
Иван откинулся спиной на дверь машины и усмехнулся, так как вопрос был вполне ожидаем.
— Как банально, — покачал он головой, сунув руки в карманы брюк.
— Хорошо. Тогда не банально. Ты любишь Веру? — Наталья сделала шаг и заглянула ему в лицо сбоку.
Иван молчал. Говорить о любви в данный момент считал совсем неуместным, ведь о настоящих чувствах не кричат на каждом углу. Любовь — это уважение, поступки, отношения, время… Они с Верой только начинают, а если Иван и скажет «я люблю», то лично ей. Страстно, на ушко, чередуя с нежными поцелуями.
— Почему молчишь? — скептически прищурилась Наталья, но внимательного взгляда с него не сняла.
— А вы так пронзительно прожигаете глазами, пытаетесь понять, совру ли я? — заулыбался он и повернулся к ней.
— Я тебе не девочка, чтобы вести пустую болтовню… — вздохнула Наталья, отводя взгляд.
— Так и я не мальчик, чтобы разбрасываться словами, — заулыбался Иван сильнее.
Женщина упрямо сложила руки на груди:
— Меня это очень волнует. Как вы познакомились? Что между вами?
— Наталья Васильевна, это похоже на допрос из девчачьей анкеты.
— Да. И я рассчитываю на честные ответы.
— Вам повезло. Я честный человек.
Наталья снова посмотрела на Ивана, только уже строже.
— Я не имею права говорить о возвышенном, учитывая то, что мы с Верой знакомы вторую неделю.
— Значит, вы не жених и невеста? Я так и знала! — воскликнула она слишком эмоционально.
— Но мы же можем быть на этом пути, правильно?! — резко отрезал Иван все дальнейшие доводы. — Поэтому вмешиваться никак не сто́ит.
— Семён Аркадьевич имеет отношение к вашему знакомству?
Иван вздохнул, но скрывать не стал:
— В какой-то степени имеет.
— О, Боже… — Наталья глубоко и часто задышала, отвела взгляд. — Неужели я и здесь права.
— Не торопитесь с выводами, Наталья Васильевна. Заставить полюбить Семён Аркадьевич не в силах. Никого. Он не вездесущий, в конце концов, — сказал он спокойно, устремив тоже взгляд в сторону.
Повисла пауза в их разговоре. Наталья задумалась над словами Ивана, ведь он прав, как никто другой. Её свёкор так и не смог заставить сына полюбить жену. Как бы ни старался.
Вдруг Иван выпрямился, и твёрдо, без запинок и сомнений, заявил:
— Если этот вредный старик и приложил руку к нашей встрече, то только чтобы дать начало чему-то настоящему. Наталья Васильевна, Вера мне сильно дорога́, и я очень и очень не хочу её терять. Это совершенно бескорыстно и абсолютно искренне.
Наталья сменила выражение лица и слегка улыбнулась, а взгляд смягчился. Ивану показалось, что её тронул его ответ.
— Я надеюсь, вы не собираетесь бежать и звонить Вере с криками: «Я же говорила, что права…»
— Иван, — перебила она его с улыбкой. — Может, я и создаю впечатление стервы, но я не такая уж плохая… мать.
— Думаю, вы понимаете, что можете навредить. Дедусю она обожает, а с вами… — замялся Иван с небольшим сожалением. — С вами обязательно помирится. А пока поживёт у меня.
— Хорошо, — кивнула Наталья без возражений.
Ей нужно было собраться с мыслями и сказать то, что давалось с трудом. Но она очень старалась в последнее время научиться это делать.
— Иван… я хочу извиниться за вчерашнее.
— Принято, — протянул он ей руку. — Можно встречный вопрос?
Наталья ответила дружеским рукопожатием, хоть это было и неприемлемо для неё.
— Почему вы зовёте дочь Веро́никой, если знаете, что ей это не нравится?
— Это… протест мужу.
— Я сожалею и соболезную, но вашего мужа больше нет, с кем сейчас протестуете? — он разомкнул рукопожатие.
Наталья не могла дать ответ, потому как, действительно не задумывалась над этим.
— Не знаю…
— Пора отпустить это, не так ли? Вере это понравится, я уверен.