— Намного легче, скорее всего, — выдавила ухмылку Наталья.
— Чтобы я больше этого не слышал! — прожёг её взглядом Семён Аркадьевич.
Между ними возникла пауза, и Наталья первая отвела глаза, осознавая, что сказала очередную глупость.
— Врачи всё сделали вовремя. Спасибо, что были рядом. Но я два года жила как в аду. Сейчас всё хорошо, — она улыбнулась. — Правда.
— Наташа, — склонил голову набок Семён. — Это не значит, что ты до конца справилась с болезнью, и вовсе не повод бежать и ставить импланты. Мы же договаривались, что я помогу с маммопластикой и хирурга найду.
— Семён Аркадьевич, все прогнозы положительные! — теперь уже Наталья сказала строже, чем оборвала его причитания. — Всё хорошо, слышите?
— Всё хорошо, всё хорошо. Заладила, как попугай. Бледная вся, худющая, — упрекнул он женщину, бегло осмотрев.
— Простите за то, что вновь доставила неприятности. Все деньги я верну.
— Ты что мне чужая? Когда я оказывал помощь в долг?
— Сделайте исключение в этот раз, — она потянулась к бокалу с водой и сделала глоток. — Пожалуйста, отпустите меня. Выкиньте из-под своей опеки.
— Понимаю. Надоел, везде сую нос, контролирую. Не могу иначе, извини и ты меня.
Семён тоже взял бокал и отпил воды:
— Что насчёт поездки в отпуск?
— Вера ожидаемо отказалась. Может и к лучшему. Что бы я сказала ей по поводу шрамов на груди? Она бы приняла это, как очередное моё помешательство.
— Может, стоит рассказать ей?
— Ещё чего! Вы же знаете, что это самый страшный сон для меня… Чтобы смотрели с жалостью. Расскажу всё, когда окончательно буду уверена, что победила.
— Вот ты сама себе противоречишь! — грозно нахмурился Семён. — До конца ни в чём не уверена, но новую грудь подавайте. Дай Бог, чтобы действительно было всё хорошо, — снова вздохнул он.
— Да, нарушила обещания… Но вот вы такой, и я такая, не могла иначе. Тем более… — осеклась Наталья, так как совсем не хотела делиться своими изменениями в жизни.
— Ну? Договаривай. В чём заключается «тем более»?
Она тоже вздохнула, решаясь сказать, всё равно ведь узнает.
— Андрей сделал мне предложение.
Семён Аркадьевич взметнул слегка бровью и заулыбался.
— Поэтому ещё раз прошу, отпустите меня, — женщина снова отпила воды, её рука слегка затряслась в нервном напряжении, когда ставила бокал на стол.
— Я очень рад, — его улыбка стала шире, так как Семён искренне порадовался за Наталью. — Андрея я знаю очень давно. Он очень положительный, надёжный. Уверен, ты нужна ему, и дело вовсе не в груди.
— Семён Аркадьевич, я же сказала, что всем расскажу, но не сейчас. Поймите, это очень тяжело.
Семён задумчиво уткнулся в кулак.
— Если бы я сомневался в своих словах, то ни за что не допустил бы его к тебе.
— Вы не представляете, как меня раздражает то, что вы говорите. С Андреем мы сами встретились. Вы не повелитель судеб, чёрт возьми! Однажды, вы постарались слепить крепкий брак для нас с вашим сыном. Но крепким он стал только для Серёжи — по градусам в алкоголе. Он просто сгорел рядом со мной.
— Наташа… прекрати, — болезненно сморщился Семён.
— А я не перестану говорить вам, что Веру он любил бы и без брака, не нужно было женить нас.
Наталья продолжала кидать упрёки, только Семён уже не вслушивался, и так прекрасно знал обо всех своих ошибках в жизни. Он устало подпёр подбородок, лишь улыбкой показывая, что не сердится на Наталью, все её обвинения не беспочвенны. Этой женщине было тяжело существовать рядом с его сыном. Но она тянула эту ношу, всегда пыталась Сергея спасти, терпела грубые унижения и измены, поэтому слова, которые били по самому больному, Семён ей всегда прощал.
— …Вы могли бы хоть раз поддержать наш развод. А не вставлять палки в колёса. Сейчас, возможно, и он был бы счастлив, и я устроила бы свою жизнь.
— Наташ, хватит, — он закрыл глаза на секунду. — Не об этом разговор. Пусть хотя бы сейчас все будут счастливы. Когда свадьба?
— Какая свадьба, Семён Аркадьевич? — покачала головой Наталья, недоумевая. — Распишемся просто и в ресторане отметим вдвоём.