— Дедусь, поражаюсь твоей убеждённости. Даже завидую, — покачала головой Вера.
— Я просто знаю чуть больше. Можешь на опыт всё списать, ну или на пенсию, — растянул он ухмылку вбок.
— Да, её не зря дают, — сжала улыбку и закивала девушка.
— А… по поводу любви… — чуть подвинул он папку к ней. — Эта папка теперь точно не моя. Я только положил начало. Дальше историю допишете сами.
— Что я там не видела?
— Значит, не увидела. Откроешь потом. Без меня, — подмигнул он внучке.
— Хорошо, оставь, — кивнула снова Вера, не отрывая взгляда от папки.
— Верусь, вообще я пришёл, чтобы поделиться с тобой одним событием. И…ещё хочу поговорить с тобой о матери.
Вера набрала воздуха, чтобы тяжело вздохнуть. Ведь разговоры о матери она очень не любила. Прекрасно знала, что дед вновь начнёт уговаривать помириться, даже толком не вникая из-за чего ссора.
— Что за событие у тебя на этот раз? — решила она сразу сменить тему.
— Спустя много лет прилетает мой друг. С супругой. Послезавтра Глаша нам накроет небольшой семейный ужин. Прошу, прими от меня приглашение и будь обязательно, — Семён Аркадьевич сделался серьёзным в своей просьбе. — Мы дружим со школьных лет и бизнес вместе начинали, только жизнь развела…
Вера смотрела на деда, как тот слегка разволновался. Она протянула руку и коснулась его плеча.
— Дедусь, не волнуйся. Я приду. Если только ты не задумал очередное сватовство, — ухмыльнулась девушка.
— Веруня, поверь, здесь нет никаких вредных амбиций. Мы с ним словно кровные, столько прошли бок о бок. Только ему повезло больше, у него крепкая семья, где все поддерживают друг друга. А я… всех растерял. Живут по своим углам.
— Дедусь, ну о чём ты? Мы тоже все рядом… — она запнулась в попытке утешить. — А то, что… мы с мамой вздорим, так это поправимо же.
— Очень на это надеюсь, — кивнул он. — Вера, поэтому давай, всё же поговорим о Наталье.
Семён Аркадьевич очень хотел вынести отношения матери и дочери на новый уровень. Понимал, что возможно это будет сделано ценой жалости, но надеялся на поддержку — что Вера поймёт его правильно.
— Знаю, она опять на меня разозлится, но, может, наш разговор останется между нами. Так ведь?
— Дедусь, если ты про квартиру, то я в курсе… — вздохнула Вера и отвела взгляд.
— Нет. С квартирой мы всё уладили.
Девушка закатила глаза и щёлкнула языком:
— Так я и знала, что всё повесит на тебя опять.
— Вер, послушай… я не могу иначе. Но речь не о квартире.
— Что ещё натворила эта женщина тогда? — девушка снова сложила руки на груди и уставилась на деда.
Семён Аркадьевич провёл ладонью по глазам и сжал переносицу, прежде чем рассказать Вере о болезни Натальи.
Вера подскочила с дивана, отошла к окну. Смотрела на улицу, стараясь понять, что чувствует. Обида? Злость? Она не была готова к такому.
— Почему такую новость я получаю от тебя? Она уже не в силах говорить сама?
— Верусь, значит не в силах. Боится жалости, а ты рано или поздно начнёшь её испытывать.
— Никогда не испытывала жалости к ней, — девушке захотелось прикусить язык, не понимала откуда вырывается сейчас этот гнев. — Извини… не должна, конечно, злиться, но, наверное, это защитная реакция от негатива.
Семён Аркадьевич встал и подошёл к ней.
— За последние пять лет вы хоть раз разговаривали по-настоящему? — он приобнял ее за плечо.
— Считаешь, я многое упустила? — опустила голову Вера.
— Вы обе, — твёрдо ответил Семён Аркадьевич.
Вера хотела возразить, но пронзительный, искренний взгляд деда остановил её, и она лишь сглотнула ком в горле.
— Наталья же, фрау-мадам. Вегетарианка, каждая калория на счету. Жизнь напоказ, вся из себя лезет… Но тебе ничего не стоило раз в месяц сходить пожевать траву в ресторан с этой «козой». Меня же ты терпишь?
Они с полминуты смотрели друг на друга. Затем Вера приятно улыбнулась ему: