— Нет. Всё хорошо. Андрей сам меня сюда подвез. Сказал: «Позавтракай и поболтай с девчонками». Жаль, одна убежала… — оглянулась Наталья на дверь, словно действительно расстроилась. — Ну и ладно! Нам больше достанется.
Вера, открыв рот, смотрела на мать. Не могла поверить в её искренность. Почему? Может, потому что они всегда были на противоположных сторонах? А сейчас Наталья словно показывает, что готова уступать.
— Серьёзно? — хмыкнула Вера. — Ты будешь есть булочки и пить со мной кофе?
Кофе уже был готов, но Вера не забрала чашку из аппарата, а сложила руки на груди и испытующе уставилась на мать.
— Зеленый чай, — огляделась немного Наталья.
— Кофе, — настойчиво повторила девушка, будто устраивая проверку, насколько Наталья готова уступать дочери. Начнёт ли снова спорить? Возмущаться? Навязывать своё мнение?
Женщина устремила взгляд на Веру и, кажется, всё поняла. Это сильно кольнуло в сердце и отдалось душевной болью. Она видела перед собой всё ту же маленькую строптивую девочку. Но Наталья не хотела возвращаться к прежнему, ей нужен новый мост между ней и дочерью. Необходим… От этой борьбы женщина измучалась, устала. Она любит Веру, любит преданно, так, как может только мать — с тревогой, с безысходной привязанностью, которая не зависит от времени, от ссор и даже от молчания.
— Хорошо, кофе, — Наталья слегка улыбнулась. — Американо, — взглянула на кофемашину.
— Эспрессо, — твёрдо бросила вызов Вера, взметнув бровью.
Наталья усмехнулась, у дочери точно её характер.
— Эспрессо, — согласно кивнула она. И на её лице появилась настоящая, тёплая улыбка.
Вера заулыбалась в ответ, позволяя себе прекратить ненужную казнь.
— Садись, — сказала она мягко, указав на диван в гостевой зоне. — Будет тебе зелёный чай.
Хитрая улыбка дочери, заставила Наталью рассмеяться:
— Вера! Ты неисправима!
Вера присела, открыв тумбу под кофемашиной, и стала перечислять, что имеется из ассортимента чая:
— Тебе какой? Жасминовый? Молочный улун? Или обычный?
«Вера?!» — эхом отозвалось в ней, когда мать впервые за долгое время назвала её по имени.
Вера выпрямилась и молча наблюдала, как Наталья устраивается на диване.
— Обычный, — она сняла шарфик с шеи и посмотрела на дочь, встретилась с её взглядом.
Наталье показалось, что глаза Веры заблестели, но та резко отвернулась, спрятав взгляд, продолжила готовить чай.
Вера почувствовала, как в груди сжалось, а к горлу подкатил сухой ком, который она попыталась сглотнуть. Как же долго она ждала этого — немного понимания, уступчивости, уважения к её желаниям. Принятия её как взрослого человека, которым нельзя управлять по собственному усмотрению. И в то же время ей всё ещё была нужна мама… та, к которой она когда-то бежала с рисунками, с разбитыми коленками, с просьбой почитать на ночь.
Наталья немного встревожилась — чем могла вызвать такую бурю эмоций? Неужели тем, что обратилась к ней в непривычной манере?
— Вера, всё хорошо? Я опять тебя чем-то обидела?
Молчание. Напряженное молчание. Будто девушка что-то осмысливала, пока кидала пакетик с чаем в кружку и заливала его кипятком.
— Не могу понять… кто ты, покорная женщина? — пробурчала Вера.
Наталья громко засмеялась, она и не думала, что произведёт на дочь такое впечатление.
— Вера, я твоя мать. И я очень хочу, чтобы у меня была ТЫ, — заявила Наталья, когда Вера подошла с двумя чашками, поставила одну перед ней и села рядом.
Девушка открыла пакет с булочками. Тёплый, нежный аромат выпечки со сливочным кремом ощущался совсем иначе. Казалось, будто мама принесла угощение куда вкуснее, чем Света. Она взяла одну булочку, откусила кусочек и, не глядя на Наталью, сказала:
— Я есть, мам.
Вера подняла взгляд:
— Поверь, я чувствую, что ты пришла ко мне с каким-то посылом. И я его принимаю. Но чего ты ждешь взамен?
— Взаимности, — кивнула тихонько Наталья.