ГЛАВА 23
С самого утра Вера хлопотала с Глашей на кухне. Под её чутким командованием девушка чистила картошку, отбивала мясо и резала овощи.
— Глаш, расскажи… Дедуся говорил, что его друзья прилетают спустя много лет. Откуда они? — не отрываясь от дела, спросила Вера. — Мне даже стыдно, что я так мало об этом знаю.
— Из-за границы, — Глаша крутилась у плиты.
— Они иностранцы? — сильно удивилась Вера и замерла с ножом в руках.
— Из Риги. Верусь, если честно, я тоже мало знаю о них. Я пришла сюда работать как раз, когда Семён Аркадьевич провожал своего друга и никогда его не видела. Знаю только, что он после смерти жены покинул страну и вновь женился.
— Дедуся никогда об этом не рассказывал…
— …Либо вы не хотели слушать, — поправила её Глаша. — Вспомни, что творилось, когда твои родители расходились.
Вера замолчала.
Она не то, что не хотела вспоминать ту часть жизни, вырывала долгое время из себя. Ссоры родителей, порой до драки. Как она, будучи несовершеннолетней, ушла из дома.
— Веруська, не отвлекайся, — переключила Глаша её от горьких моментов.
— Глаш, к чему так торопиться? До вечера всё успеем, — заворчала Вера и продолжила резать овощи для салата.
— Верусь, нам ещё себя в порядок привести надо. Или ты гостей в халате и фартуке встречать собралась?
«Нет. В фартуке я планирую встретиться совсем с другим человеком…» — буркнула Вера про себя.
— Глаш, ты посмотри на мои ладони. У меня вмятины от скалки ещё не прошли. Кружочки из теста всю ночь снились.
Вера вспомнила вчерашний вечер. Ну как вечер… до полуночи. Они с Глашей налепили столько пельменей, что забили целую морозильную камеру. Хочешь — продавай, хочешь — каждый день устраивай ужин при свечах с Иваном.
— Зато как ты научилась! Будто всю жизнь на пельменной фабрике работала, — рассмеялась Глаша. — Сегодня у нас другой фронт. Ужин.
Слово «ужин» прозвучало так, будто речь шла не о еде, а о светском приёме.
— Да уж лучше на кухне возиться, чем за суетой дедуси наблюдать, — покачала Вера головой.
— Ой, соглашусь, Веруська! — снова хохотнула Глаша. — Весь на нервах. Три раза рубашку заставил перегладить и сервиз старый велел достать.
Вера улыбнулась. Семён Аркадьевич умел превращать привычное в событие века, не пафосом, а вниманием к деталям.
Её также радовало, что в этой нервной суматохе дедуся не пристаёт с расспросами про Ивана. Даже за обедом, когда они с Глашей угощали его пельменями, он не зацепился за то, зачем Вера вдруг участвовала в «пельменном процессе». Либо спросит потом…
Дедуся много переживал, попросил Глашу найти старые альбомы с фотографиями и некоторые расставил по всей гостиной. Вера признала, что он очень ждёт встречи с другом, та часть жизни очень много значила для него.
Лишь к вечеру всё немного успокоилось.
К удивлению Веры чуть ранее приехала на такси Наталья.
— Почему ты одна? — тревожно встретил её на пороге Семён Аркадьевич.
— Андрей постарается быть вовремя, но заранее извинился, если опоздает.
Наталья, как всегда, выглядела роскошно: длинное яркое атласное платье, броский макияж, укладка, дорогой парфюм. Но при этом пришла с готовностью помогать.
После приветственных объятий с Глашей, Верой и даже с Семёном Аркадьевичем она надела фартук и взялась за дело. Семён Аркадьевич, казалось, задышал полной грудью, любуясь этой картиной. Как же давно он этого хотел, чтобы все вокруг сплотились и улыбались друг другу, чтобы дом был полной чашей семейного уюта. Не хватало только детского смеха и баловства правнуков… Но всё к этому и идёт, однозначно. Семён верил, что скоро эта мечта сбудется. Не зря же его «Вера Сергеевна» решила научиться готовить, да ещё и с таким блеском в глазах.
Просторная столовая наполнилась характерными звуками и запахами: звон посуды, шорох безупречно выглаженной белой скатерти, а на большом круглом столе появились различные салаты, ароматное горячее и гордость Семёна Аркадьевича — домашняя наливка из клюквы.
— Ой, сколько мы такой с Петром по молодости выпили! — приговаривал он.
Ближе к назначенному часу приехал и Андрей Владимирович, который галантно подарил всем женщинам цветы. Вера залюбовалась тем, как он крепко обнимал маму. Радушная аура дома Титовых дополнилась чем-то обнадёживающим, чувством, что непременно будет всё хорошо.