Да тут уж можно и без фамилии. Всё написано на лице. Все черты Ивана она в нём хорошо рассмотрела, точнее наоборот — у Ивана черты отца.
Пётр с очарованной улыбкой продолжал пожимать руку девушки, немного дольше чем остальным, словно хотел сделать комплимент и подбирал слова. Он глубоко вдохнул, затем улыбнулся до зубов.
— Очень… рад, — продолжил улыбаться Пётр, вглядываясь в неё.
У Веры мелькнула улыбка.
«Ну здравствуй, внутренний болван», — подумала она. — Передающийся на генетическом уровне».
— Петя, отпусти уже Веру Сергеевну, — усмехнулась Мария и тоже поприветствовала Веру.
— Инга, — подошла к Вере дочь Марии.
Вера пожала ей руку и задумалась. Какая же родственная связь между ней и Иваном? Да собственно никакой. Она вспомнила, как Иван говорил, что у него мачеха. А значит, Инга некровная сводная сестра. Вера никогда не считала себя мнительной, но сейчас её будто кольнуло невидимой угрозой. Или сильной ревностью… Так как она подумала, что Инга могла бы быть неравнодушной к Ивану, или он к ней…
— Так. Долго вы ещё рукоплескаться будете? — иронично прикрикнула Глаша на всех, чем отвлекла Веру от навязчивых заблуждений. — Весь ужин уже остыл!
— Титовы! Аверины! Прошу всех за стол! — скомандовала она.
Все проследовали в столовую за Глашей, лишь Вера задержалась.
«Ну, дедуся!»
К ней подошла Наталья, потому что понимала о чём думает её дочь.
— Вера. Нет. Семён Аркадьевич здесь ни при чём.
— Как же ты переформатировалась, мам. Даже ногой не топнешь, что дедуся всё устроил? — посмеялась Вера, сложив руки на груди.
— Ох, скажу любимую всеми вами фразу… — закатила глаза Наталья. — Он не Бог, в конце концов. Раз у Ивана серьезные намерения, то рано или поздно встреча с его родителями состоялась бы.
— Да откуда ты знаешь какие намерения у Ивана? — вспыхнула моментально Вера.
Наталья отвела взгляд, вздохнула, затем чуть вскинула подбородок:
— Знаю.
— Ох! — хлопнула себя Вера руками по бокам. — Я смотрю, все вокруг всё знают. Одна я не в курсе.
— Вероника, послушай хоть раз меня… — начала давить Наталья.
— Наталья Васильевна! — чуть повысила Вера голос, напоминая, что они на пути примирения.
И Наталья осеклась.
— Вер… Семён Аркадьевич тут ни при чём. Но… — она сделала паузу, — старик прав в своих решениях. И жизнь, очевидно, ставит ему за это галочки.
Наталья взяла под руку дочь:
— Вера, пойдем ужинать. А заодно подумаем, может судьба действительно существует? — захохотала она.
«Значит, крестник… И про ужин знал» — сощурилась Вера задумчиво.
Она мысленно сыпала весь перец, который купила вчера на рынке, Ивану в пельмени. По столовой ложке каждого вида.
Через несколько минут они уже сидели в столовой. Вера, солидарно с Андреем Владимировичем, отказалась от фирменной наливки Семёна, сославшись на то, что нужно садиться за руль.
— Нам больше достанется, — потёр ладошками Семён Аркадьевич и налил себе и Петру, сидевшему рядом.
С каждой следующей рюмкой официозное знакомство таяло, и всех будто окутало душевное родство и домашнее счастье, то, что невозможно объяснить, а можно только почувствовать.
Семён Аркадьевич был в своей стихии. Всем подливал в рюмки и подкладывал закуски в тарелки.
Мария улыбалась, она умела радоваться без лишних слов. Инга сидела ровно, присматривалась ко всем: кто как держит вилку, кто кому подливает, кто на чьи шутки смеётся. Глаша то и дело вставала, проверяла, чтобы у всех было «как надо», и при этом успевала метко отпускать замечания, что даже Андрей Владимирович пару раз не сдержал смеха. Наталья спорила с Семёном Аркадьевичем, что наливка «слишком коварная».
— Коварная ты, Наталья, — отвечал довольный Семён ей. — А моя наливка честная.
Хмельные разговоры Петра и Семёна шли циклично: про Ригу, про то «как сейчас» и «как было», про то, как кутили в студенческие годы в сельских клубах, про армию, рыбалку и рождение детей… Они шутили, и друг над другом, и над жизнью, будто хотели одним вечером наверстать годы.
Вера сдержанно слушала и всегда улыбалась, даже пару раз смеялась вместе со всеми. Имя Ивана она ловила в каждом обрывке: «крестник», «упрямый», «весь в отца». Это каждый раз задевало тонкую струну внутри и вибрировало не простым интересом.