Леся сильно не вникала в происходящее ровно до того момента, пока Артёма не пригласили на сцену к микрофону:
- Артём Викторович, прошу поднимитесь к нам и расскажите в двух словах о вашем благотворительном фонде, - потребовал ведущий. – Итак, Артём Викторович – учредитель фонда «Милосердие»!
Артём встал из-за стола и, поймав вопросительный взгляд Леси направился на сцену.
- Добрый вечер. Ну что можно рассказать о нашем фонде «Милосердие»? Он возник три года назад и изначально специализировался на помощи для наркозависимых людей, однако в последнее время это не является нашим единственным направлением, мы активно помогаем всем, кто к нам обращается, всем, кто нуждается в помощи. Статистика фонда такова, что в год мы помогаем сотням ребятишек и взрослым, помогаем оплатить дорогостоящие операции, длительные курсы реабилитации, а также покупку дорогостоящих медикаментов. Мы приглашаем к сотрудничеству всех, кто имеет желание, а главное возможность помогать другим.
- Спасибо, Артём Викторович! А теперь попрошу подняться на сцену…
Дальше Леся уже не слушала, у нее краска прилила к щекам и в ушах звенело, у нее к Артёму была масса вопросов, и когда этот долгий и нудный вечер закончился она в машине наконец-то смогла у него все расспросить:
- Почему ты не сказал, что благотворительный фонд «Милосердие»- это твой фонд?
- Зачем? Чтобы ты чувствовала себя обязанной за то, что оплатили операцию Никите?
- Но я и так чувствую себя обязанной…
- Лесь, у меня в мыслях не было тебя обижать, я вообще не рассчитывал, что меня поволокут на сцену и заставят публично перед тобой признаваться в этом. И вообще, к чему этот допрос? Разве я сделал что-то плохое?
- Нет, - Леся замялась, - но получается я так много о тебе еще не знаю… Ты полон сюрпризов.
- Да, это так, - Артём вздохнул. - Пора вскрываться, чтобы для тебя не было сюрпризами еще более интригующие подробности моей прошлой жизни.
Я основал свой фонд три года назад, не могу сказать, что это прямо был порыв души – помогать другим. Нет. Таких порывов отродясь не было, пока я сам не столкнулся с бедой. Ты была права позавчера: большой город меняет людей. Вот и мне, моей семье он не принес ничего хорошего. Поначалу все было прекрасно: жена, ребенок, нормальная жизнь. Были планы, я много работал, впрочем, как и сейчас. На столько много работал и так мало бывал дома, что не заметил, что благодаря хорошему достатку моя жена пристрастилась к наркотикам, сначала баловалась, как и все, а потом… В общем я заметил тогда, когда из дома стали пропадать вещи, а на ее руках появились характерные следы от уколов. Это был героин.
- Господи, какой ужас! – Леся сжалась комочком, пока слушала Артёма.
- Да, я даже не могу передать словами какой это был ужас. Как я ее любил… Как я хотел ее спасти… Пару раз в невменяемом состоянии ее видела Катюша. Она была тогда совсем мелкой, ничего не понимала, ластилась к маме, просилась на руки, а она… она была в своем мире, ее уносило… Я очень быстро смекнул, что надо действовать радикально, иначе, чего доброго, ребенка отдаст кому-нибудь за очередную дозу. А знаешь, как было страшно, когда ее ломало? Как она просила, молила, требовала дать ей денег. И я давал…Красивая молодая женщина за полгода превратилась в старуху, у которой начали сыпаться зубы и волосы, кожа стала серо-зеленой, тряслись руки, постоянно в грязной одежде, потому как она и не помнила, где примостилась и откуда потом приползла домой.
Я стал мысленно бить в набат, надо было лечить ее. Благотворительный фонд в моей жизни возник именно тогда, мы объехали одну, вторую, третью клиники и я увидел как много людей в этом нуждаются, но их мамам и женам выставляют такие счета, что проще опустить руки, чем лечить наркомана, который и так все вынес из дома.
Ко всему прочему я тогда решил, что сделаю все, чтобы вылечить жену. Но есть одно «но», знаешь поговорку про коня и водопой? – Леся кивнула. – Ну вот так примерно и здесь, я хотел ее лечить, только она не хотела. Я стал тонуть в своем чувстве вины: если бы я больше внимания ей уделял, если бы было больше какой-то любви или совместного отдыха… Ну не знаю, где я там накосячил и почему так.
Я боролся за нее полтора года, я лечил ее и так и сяк. Она то сбегала из клиники, то выйдя в стадии ремиссии снова срывалась. Через полтора года я подал на развод, после очередного срыва, нас развели в одностороннем порядке, и я ее лишил прав на Катюшу, купил ей квартиру – однушку и запретил являться к нам. Но зарекся помогать, если все-таки захочет вылечиться. И вот фонд до сих пор существует и действует.