- Ах ты суууука… - прошептал грубый женский голос за спиной Леси. – Так это ты значит, мышь серая, моего мужа увела и дочь мою прихватила?
Леся повернулась и обомлела, сомнений не было перед ней стояла Лара, бывшая жена Артёма. Женщина действительно выглядела гораздо старше своих предполагаемых лет. Вся ее фигура была какая-то скукоженная и скрюченная, полусогнутые ноги, руки тряслись, волосы были грязными и весь ее вид был очень неопрятным, она постоянно почесывала то лицо, то руки. А самое страшное, что абсолютно очевидно было, что ее начинало ломать. Катюша испугалась и интуитивно спряталась за Лесю, вцепившись маленькими пальчиками в ее домашнее платье.
- Послушайте… Мужа я у вас не уводила… - начала оправдываться Леся, и в тоже время старалась закрыть собою Катюшу, которая прямо дрожала от страха.
- А ну заткнись… Мне уже Катькина нянька все доложила, что вы с ним милуетесь по ночам… Что? Присмотрела себе богатенького буратино? – взгляд у Лары был такой блуждающий, она как будто что-то искала глазами, - Доченька… Катюша… - она стала подзывать девочку таким заискивающим тоном и улыбнулась. Но это не было красивой и нежной улыбкой мамы, это был оскал больного человека, которому нужна была помощь.
Леся судорожно соображала: исходя из того, что ей рассказал Артём, прав на девочку она не имела, а значит и была в их доме незаконно. Но если так уж разобраться, то и Леся никаких прав не имела и тоже была здесь на птичьих правах. Нужно было позвонить Артёму и только сейчас Леся с ужасом поняла, что даже не знает его номера, ведь все их встречи были в реальном времени. И телефона Олюшки она не успела узнать. Ситуация была фатальной, ей было страшно и за себя, и за малышку.
- Послушайте, вы же, наверное, ищете Артёма?
- Заткнись! Артём мне сто лет не нужен… А вот Катюшку я хочу обнять. Доооченька, иди ко мне…
Девочка еще сильнее вжалась в платье Леси и прошептала:
- Мне страшно…
- Вы знаете, я, кажется, могу вам помочь… у меня есть небольшие сбережения… - Леся начала плести что угодно, чтобы только потянуть время или все-таки избавиться от непрошенной гостьи.
Женщина стала приближаться к Лесе и Катюше, хитро прищурилась и продолжала бороться с ломкой:
- Откупиться от меня хочешь? Сучка!
- Лара! Остановись! – громко хлопнув дверью на пороге показался Артём. – Ломает тебя, родная? Да? Ну сколько же можно?
- А, муженек блудный явился… Что? Испугался за свою кралю? Денег дашь?
- Ты же знаешь, я только лечение могу оплатить…
- Ах ты весь такой беленький, да? Такой хороший, а я плохая… Дочь вон меня не знает…
- А ты бы вела себя достойно, тогда можно было бы с тобой познакомить ребенка!
- Денег дашь?! Ну дай денег-то…
- Вот, держи! Купи на все… - он достал из бумажника несколько крупных купюр и протянул их бывшей жене, — и не появляйся тут больше, а то полицию вызову. Захочешь подлечиться, сама знаешь, где меня искать, а в доме не появляйся!
Женщина выхватила деньги и также, на полусогнутых ногах, вышла из дома. Леся стояла белая, как полотно, все еще руками прятала за собой Катю, она вся была напряжена, и только через пару секунд опустилась на диван и прослезилась, дав волю своему страху.
- Лесь, ну чего ты? Она уже ушла… - успокаивала ее Катюша, а та лишь кивала в ответ головой.
- Леся, Лесечка, - Артём опустился на колени перед ней, - она больше не придет, я тебе обещаю…
А Леся продолжала плакать, и это было коктейлем чувств: и радость, и страх за себя и за ребенка, и чувство облегчения от того, что все-таки Артём появился вовремя.
Яблочный штрудель удался на славу, Артёму казалось, что он ничего вкуснее никогда не ел. Весь вечер он смотрел на Лесю, как бы спрашивая: «Ты приняла решение?»
Она его приняла. Утром следующего дня она собрала свой маленький чемоданчик и отправилась за сыном в больницу. Забрав Никиту, через час она была уже на вокзале и покупала билеты на электричку, а еще через два часа они были уже дома. И все осталось позади.
1.8.
Артём не осуждал ее, к тому же она оставила записку, в которой за все благодарила. Она просто испугалась… Испугалась, что тень его прошлой жизни коснется и ее, и он понимал, почему она уехала. Вот только из головы его она не шла, он думал о ней постоянно. К его внутренним переживаниям добавлялось еще и то, что про нее постоянно спрашивала Катюша, и даже плакала после отъезда Леси.