Сахемхет часто проводил вечера на плато, поднимался на стену «храма Сфинкса», часами неподвижно сидел и смотрел оттуда на юго-запад. Он мысленно уходил от реального мира. Он погружался в прошлые видения. Он искал местоположение пятой пирамиды. Ее обнаружение стало навязчивой идеей, от которой супруг никак не мог избавиться. И это лишь усиливало нервное напряжение. Весь пол, стол, кровать и тумбочку в своем герметичном «спальном» кабинете он завалил подробными картами плато Гиза и его окрестностей, съемками со спутников, фотографиями с георадаров. Измерял, чертил на них, стирал, вычислял, исписывал за несколько часов десятки листов своими мыслями лишь на понятном только ему языке.
В один из таких вечеров Сахемхет вернулся домой в подавленном состоянии, отказался от ужина, сразу прошел в свой кабинет.
— Поговорить не хочешь? — потревожила его уединение, осторожно ступая по свободным местам на новом ковре, поставила на письменный стол поднос с ужином и чашкой его любимого цветочного чая. Я помнила указания доктора Икрама — следить за режимом дня фараона современного Древнего Египта.
— Нет, — тихо произнес он, не отрывая взгляд от очередного снимка со спутника. — Я знаю, что она есть. Там. Под песком.
Я обняла мужа сзади, положила голову на его плечо.
— Может, поищем вдвоем?
— Я сам…
— Ты забыл, что самые потрясающие идеи приходят в твою голову, когда рядом я? Всегда!
Он вздохнул, одобрительно кивнул, соглашаясь с вескими доводами. Я пододвинула стул, взяла со стола увеличенный снимок в инфракрасном спектре, сравнила его с подробным планом местности. Супруг с интересом еще раз взглянул на фотографии.
— Столько смотрел на них — ничего, — с грустью в голосе произнес он. — Так хочу выбросить из головы весь этот бред, но у меня не получается. Бессмысленная головоломка, как и язык Древних.
— Не надо выбрасывать! Если ты ее видел — она там есть! Такая, как в Абу Раваше?
— Думаю, да. Сначала подозревал, что это могла быть в Завьет эль Ариане. Но это далеко: пирамида была бы очень маленькая, если смотреть с плато. А я видел достаточно большую.
— Собирайся! Едем в Гизу.
Клин клином вышибают, и, чтобы избавить Сахемхета от навязчивых гипотез, я решила прогуляться с ним среди мастаб, предаваясь задушевным научным разговорам и романтике.
— На ночь глядя? Там лучше искать при свете солнца, ноги хоть не переломаем.
— Поехали! — отдала приказ, словно муж был моим подчиненным, а не наоборот.
Он без возражений пожал плечами, стал одеваться на ночную прогулку. Пока Сахемхет разбирался с вещами, я упаковала рюкзаки провиантом, спальными мешками, фонарями и запасными аккумуляторами. Кто знает, на сколько мы там и куда зайдем? Для Стефана оставила на столе записку, что мы с отцом уехали на раскопки. Пусть не волнуется за нас.
Город понемногу затихал. Машин стало меньше, но, все равно, час потеряли в пробках. Быстро темнело. К тому времени, когда добрались до плато, Каир заливал яркий свет фонарей, вывесок и окон, Гизу же освещала полная луна. Раньше пирамиды переливались почти всеми цветами радуги, однако финансовые проблемы Службы древностей заставили отказаться от такой еженощной роскоши. Не помогли даже солнечные батареи — ремонт и обслуживание специалистами оказались не по карману бюджетной организации.
Открыв шлагбаум (запасной пульт сделала себе после того, как охрана по окончании рабочего дня заперла там мой автомобиль и пришлось добираться пешком до окраины Каира), я вырулила на новую парковку для экскурсионного транспорта.
— Пошли на то место, где ты стоял в последнем видении? — предложила мужу, пока тот вытаскивал рюкзаки.
— Там закрытая территория.
— Поэтому… мы здесь вместе с ключами, когда не видят туристы и бдительная охрана.
— Хитрая, — впервые за два месяца искренне рассмеялся он, закидывая на плечи тяжелую ношу.
Мы петляли среди мастаб к искомой точке. Сначала шли молча — дорога была не из легких. Желание начать разговор проснулось первым у Сахемхета.