— Одна пирамида из пяти? Мало…
— Построили еще три. Тоже провал. Корабли так и остались на плато. Не стали перелетать впустую. Видимо, всего объема полученной энергии не хватило на то, чтобы вернуться домой. Или она не подошла для их техники. Вот почему послепотопные остались здесь.
— А теперь у меня вопросы: что задержало их на планете, что истощило питание космолетов? Почему не позвали на помощь? Могли бы просто забрать выживших и улететь.
— Наска… Вот, где ответ. У них было спасательное землекопательное и георадарное оборудование. Цель — не соплеменники, а техника и знания. Кто уцелел и что уцелело, то взяли на борт. Потом искали город, погребенный под сотнями метров песка, глины и камней; потеряли время, пока ждали высыхания селевого потока; георадарами разрядили энергоемкости… А помощь? Сначала думали, что справятся, а с пустыми батареями, как оказалось, не смогли послать сигнал за пределы Солнечной системы. Подожди! Пирамидальная форма каменных сооружений — не метод проб и ошибок, а применение рабочих технологий. Они знали, что делали. У них была четкая стратегия поведения при нештатных ситуациях. Размеры пирамид и особенности внутреннего строения — всего лишь поиск решения, подходящего для этой планеты.
— А если…
— Сегодня «если» — наше любимое слово-паразит, — рассмеялся он, повернулся ко мне. Его лицо буквально светилось от счастья, глаза блестели, губы чуть дрожали от нервного напряжения.
— Пойдем искать пятую? — нежно обняла его.
— А стоит? Ради пары слоев блоков под десятками локтей песка тащиться неизвестно куда? Лучше домой!
— Домой?
— Знаю, это прозвучит безумно, но я бы попробовал еще дозу «пыли бессмертия». Хочу увидеть планету, откуда они прилетели, увидеть их мир.
От Сахемхета можно было ожидать чего угодно в плане экспериментов над собой в поисках истины. Но такое выходило за рамки здравомыслия: увеличение концентрации вещества в его крови могло закончиться для него, в лучшем случае, новым долгим сном, в худшем — смертью. А если? Опять это слово-паразит… Если он прав? И если я не помогу ему, он начнет еще больше отдаляться от нас, тихо сотворит что-нибудь с собой и уснет на века? Если и будет проводить эксперименты над собой, то под моим чутким контролем. Так спокойнее.
— Хорошо. Возвращаемся домой. О риске проспать еще десятилетия и даже столетия ты знаешь.
— Да.
— Мысленно до их планеты и обратно? — пошутила, желая услышать в ответ и его шутку.
— Да, — на полном серьезе ответил Аджари. — Это будет самый быстрый полет за пределы нашей Солнечной системы.
Возвращались домой более длинной, но свободной дорогой. Так быстро по окраине Каира и Западной Саккаре я еще не ездила. Сахем морщился от резких поворотов и просил не гнать, опасаясь аварии, — он так и остался древним египтянином, не полюбившим наш мир высоких скоростей.
Стефан спал, когда мы переступили порог дома. Супруг принял душ, переоделся в расшитую льняную рубаху до пола, с довольным видом развалился на кровати, закатал рукав.
— Может, сначала погреемся у костра и на звезды полюбуемся? Кто знает, когда еще такая будет ночь?
— Пожалуй, ты права, — с придыханием прошептал он, скромно прикрыл ресницами взгляд, в котором разгоралось нешуточное пламя страсти и желания. — Наверное…
Закрыла его рот ладонью, не давая произнести ни слова. Зачем пустые разговоры, когда хочется поцелуев и не только их?
За окном уже розовело утро, наполняя комнату теплым светом.
— Ты готов? — поинтересовалась я, облачаясь в химзащитный костюм. Работать с «пылью» обычный человек мог только в нем.
— Готов. Я попытаюсь дать сигнал, когда хватит.
Муж устроился поудобнее на постели, протянул руку. Ввела в его вену иглу капельницы с растворенной «пылью бессмертия». Села рядом. Я видела, как он погружается в сон, как опускаются веки и дыхание становится размереннее. «Не отводить взгляд, следить за малейшим движением», — звучала установка в моей голове. Пальцы на его руке дернулись — я перекрыла капельницу, извлекла иглу. Где он сейчас? Что видит? Как бы и мне хотелось отправиться в путешествие через пространство и время…