Сахем уснул. Укрыла его одеялом, забрала капельницу и покинула комнату.
Перед уходом в школу Стефан первым делом поинтересовался, куда пропал его отец. Сказала правду: больше не видела причины лгать десятилетнему сыну. Пусть принимает Сахемхета таким, какой тот есть.
Аджари проспал всего неделю. Мы с сыном безумно обрадовались, когда он неожиданно спустился к обеду. Его счастливый вид говорил о том, что он добился желаемого и нашел искомое.
— Получилось? — спросила, когда Сахем сел за стол и жестом попросил Фариду накрыть и для него.
— Я был там. Я видел их… — восторженно прошептал он.
— Кого? — полюбопытствовал Стефан.
Мальчик был еще не в курсе исследований отца, а также его происхождения. Я все оттягивала такой важный разговор. Не знаю, почему. Наверное, боялась, что он не поймет и решит, что в очередной раз обманываем его.
— Пап, пожалуйста…
— Я видел мир тех, кто построил большие пирамиды на плато Гиза, — подмигнул Сахем.
— Древних египтян? Я не понимаю, насколько можно обожествить человека, чтобы сотни тысяч людей безропотно тащили камни?.. Мне их жалко.
— Так в школе говорили?
— Да.
— Не верь им. Огромные пирамиды строили не египтяне. Они просто их реставрировали или разбирали. Даже твой прадедушка не имеет никакого отношения к одной из них.
— Прадедушка? А кем он был? Археологом?
— Фараоном четвертой династии, известным, как Менкаура, — супруг нахмурился, посмотрел на меня, потом на сына. — Это отец моего отца. Тебе мама не говорила?
Сын замотал головой. В его глазах читалось непонимание происходящего за столом.
— Хорошо, — твердо произнес Аджари. — То, что я скажу тебе — правда. Настоящая правда обо мне. Выслушай до конца.
Стефан кивнул.
— Я родился в конце четвертой династии. Мой отец — фараон Шепсескаф. Мать… Я не помню ее имени, как и имен трех младших сестер, а имя старшего единокровного брата даже не хочу произносить. Забвение — лучшая месть за смерть Птаххетепа и то, что я оказался в этом мире. Я проспал больше сорока веков из-за того вещества, что нашел старый библиотекарь. И эти годы тоже. Я был твоим ровесником, когда меня приказал убить брат. Птаххетеп усыпил, как будто привел в исполнение смертный приговор. Я закрыл глаза в Древнем Египте, а открыл уже в современном. Четыре тысячелетия как одна ночь. Мне было так страшно. Нет, я не жалею о том, что произошло, — у меня есть ты и твоя мама. И я безмерно счастлив.
— Я не верю, — насупился Стефан. — Очередная красивая ложь. Ты обычный человек, а не древний принц.
— Хочешь попробовать «пыль бессмертия»?
Я уже раскрыла рот, чтобы выкрикнуть «только через мой труп!», но Сахемхет жестом остановил меня.
— И что будет? — Стефан скептически отнесся к предложению отца, облокотился на стол, подпер щеку кулаком.
— Поспишь недельку-другую, может, и Древних увидишь. Я вот видел строительство пирамид в прошлый раз, а в этот — их планету. Не признавал, что они пришельцы, но ошибался.
— Давай! — воскликнул сын, словно заключал пари. — Может, поверю во все твои сказки!
Решила не лезть в мужские разборки, но и без контроля тоже не оставлять. После обеда уже Стефан занял место на постели в герметичной комнате. Надев защиту, развела небольшое количество «пыли» в физрастворе, набрала в шприц.
— Мам, зачем такой маскарад?
— В отличие от тебя, я спать не хочу. Руку давай! И запомни, какое сегодня число и месяц.
Стоя у кровати, наблюдала, как сын спокойно погружается в сон: паники не было, дыхание стало поверхностным, сердце замедлилось до нескольких ударов в минуту.
— Надеюсь, что он хоть что-нибудь увидит, — прозвучал голос мужа за моей спиной. Он сел рядом с ребенком, сжал его кисть. — А ты не хочешь услышать про то, где я был?
— Хочу! Рассказ за тобой…