— Внедорожник? — уточнил отец.
— Нет.
— Тогда застрянете, как только окажетесь в Саккаре. Там нет дорог — только песок и камни. Поедем все на машине Службы древностей. Стефан, подготовь все необходимое для поездки до вечера.
Я ушел, оставляя отца наедине с гостями. Озаботил секретаря приготовлением термосов с кофе и покупкой еды на пятерых, а сам по телефону ознакомил водителя с планами нашего фараона.
Через полчаса специально переоборудованный для пустыни внедорожник мчался по улицам Каира в сторону западносаккарского некрополя. Сахемхет сидел, как всегда, спереди. Он неважно себя чувствовал в транспорте, предпочитал ходить пешком, если это было возможно. Мы втроем устроились на комфортном заднем сидении.
— В тесноте, да не в обиде, — пошутил министр, пытаясь начать разговор.
— Соглашусь, — ответил я. И снова в салоне воцарилась тишина.
— Куда едем, мой фараон? — поинтересовался водитель, выезжая за пределы пригорода именуемого Западной Саккарой.
— К пирамиде Усеркафа. Дальше я покажу дорогу, — ответил тот.
Шофер сбавил скорость, виляя между полуразрушенными кирпичными кладками по грунтовой дороге. Километров через пять закончится и она, ведь туристические маршруты идут по другому пути, а этот предназначен для археологов, работающих на раскопках.
— Скажите, господин Аджари, — Барджан снова нарушил молчание, — я часто слышу, как Вас называют фараоном. Вам не кажется, что спекулировать древним титулом не совсем этично.
— Глава Службы древностей, — сказал Варизу, не дожидаясь ответа одного из нас, — по своему происхождению является законным правителем современного Древнего Египта. Ваши предшественники тоже обращались к господину Сахемхету «мой фараон».
Министр в недоумении посмотрел на своего заместителя, пожал плечами. Такого поворота событий он не ожидал. Его лицо из серьезного стало недовольным: к человеку, стоящему на ступень ниже в иерархической пирамиде, обращаются, как к главе государства, правда, давно переставшего существовать. Сахемхет жестом попросил не отвлекать его от навигации по пересеченной местности, ведь дорога уже закончилась. Сколько он пытался бороться с песком, чтобы поддерживать этот путь в надлежащем состоянии, но все было безуспешно: мастабы мешали проведению загородительных работ, денег всегда катастрофически не хватало, и песок снова и снова заносил колею. Машина двигалась очень медленно. Ветер за несколько ночей замел следы грузовиков, и отец по известным лишь ему ориентирам тихо говорил водителю, где ехать.
— Стоп!
Внедорожник плавно затормозил.
— Дальше пешком, — сказал отец. — Впереди под наносами много разрушенных оград. Не хочу убить машину. Берем рюкзаки и до раскопок. Али, ты тоже с нами.
Водитель в подтверждении слегка склонил голову и вышел. К счастью, в багажнике имелась дюжина легких рюкзаков, и провиант был раскидан на всех путешественников.
Еще с два часа мы шли до места раскопок. Дело было не в расстоянии, а в песке, в котором увязали ноги, и камнях, скрывавшихся под ним. Получить травму в таких условиях было проще простого. Миновав вереницу мастаб и полуразрушенных крошечных пирамид высших сановников, мы вышли к лагерю археологов. Палатки и рабочие навесы белели среди золотистого песка и покрытого патиной «загоревшего» известняка. Шариф выбежал нам навстречу из-под навеса, где разбирались археологический находки.
— Мой фараон! — радостно произнес он, в почтении сделал легкий поклон. — Я не ждал вас так быстро. Очень рад гостям! — археолог пожал руки мне, министру и его заместителю.
— Выдалась свободная минутка, — улыбнулся отец. — Чем я могу помочь?
— У нас двенадцать мастаб Древнего царства, одиннадцать точно относятся к четвертой династии, правление Менкауры и Шепсескафа, а вот с одной никак не можем определиться по надписям. Наши лингвисты сдались, а Вы лучший эксперт по тому времени.
— Спускаемся, — сказал он Шарифу, повернулся ко мне и тихо произнес: — Прогуляйся с гостями по близлежащей местности, проведи увлекательную экскурсию. Сам понимаешь, от Барджана зависит большая часть нашего финансирования.