— Им понравится, — обнял его.
Сахемхет спустился по лестнице в склеп, я же повел министра и его заместителя под навес. Шофер покинул нас по просьбе коллеги: требовалась помощь в ремонте грузовика.
Все шло идеально: Барджан и Варизу слушали мои рассказы о работе археологов, методах раскопок, консервации и реставрации находок. Не зря мой отец в молодости работал экскурсоводом. Многому научил и меня. Идиллию нарушил прибежавший Шариф.
— Господину Аджари стало плохо. Я не знаю, что с ним… — сбивчиво затараторил он. — Надо врача. Скорую. Надо лекарства. Надо…
— Никого и ничего, — твердым голосом успокоил его. — Со здоровьем у отца все хорошо. Он просто переутомился от пешей прогулки. Где он?
— Внизу. У стены.
Взял бутылку с прохладной водой, спустился. Сахемхет сидел, прислонившись к стене, по щекам из закрытых глаз текли слезы, кисти рук слегка дрожали. Все говорило об эмоциональном перевозбуждении. Сел рядом, обнял, вложил в его руку бутылку.
— Попей. Это усталость и обезвоживание.
— Нет, — всхлипнув, сказал он. — Это мое прошлое. Я нашел их. Спустя больше полувека поисков, нашел!
— Кого?
— Идем! Только под ноги смотри!
Он вскочил, пошатнулся, но был пойман мной. Освещая путь фонарями, прошли через первую камеру, где оставляли подношения статуям погребенных, во вторую, когда-то замурованную. Внимательно смотрели под ноги. Среди кусков дерева, штукатурки и известняка я заметил кости, фрагменты глиняной обмазки тел. Я только слышал о технике бальзамирования времен четвертой династии, но никогда не видел их мумий. Собственно, мумий, какие мы привыкли видеть в музеях, еще не было. Да, тело обмазывалось благовониями, засыпалось натром внутри, но такого длительного высушивания не было. Вместо этого тело пеленали, пропитывали ткань жидкой глиной и обмазывали сверху штукатуркой, стараясь придать максимально живой вид, особенно лицу, ткань на котором не просто приглаживали, сохраняя черты, но и разрисовывали, инкрустировали «живыми» нарисованными глазами. Тело внутри разлагалось до костей, а внешний «кокон» оставался. И сейчас обломки подобных «коконов» лежали у меня под ногами.
— Посмотри! — Сахемхет осветил стену. — Читай имена!
Я сосредоточенно смотрел на надписи, беззвучно зашевелил губами. Хоть я и был лингвистом, как и мой отец, но так и не смог освоить тонкости произношения его древних доджосеровского и джосеровского диалектов. Мне больше нравился язык Нового и Позднего царств, который изучал в университете.
— Думаю, начало Пятой династии, — вынес свой вердикт.
— А точнее? Что прочел?
— Я не смогу, — взмолился, понимая, что такой орешек мне не по зубам.
— И это мой сын, — добродушно рассмеялся отец. Он никогда не упрекал меня в незнании его родного языка и нестремлении изучать его, поэтому сразу раскрыл все карты. — Гробница была построена в конце правления фараона после Шепсескафа. Видишь пять фигур? Впереди идет вторая жена царя, за ней — дети по старшинству. Прочитай, как звали мальчика, идущего за ней.
— Сехмехт Нфркарэ Хор Ихт. Наследник трона.
— Это так на твоем научном. А на моем родном — Сахемхет Неферефкара Хор Ахет.
— Что?! — теперь нервное возбуждение началось и у меня.
— Это я… — он уткнулся в мое плечо. — Моя мать и три сестры.
— Здесь то, что осталось от бабушки?
— И двух ее дочерей… Обломки только трех саркофагов. Теперь я знаю, как их зовут. Столько лет не мог вспомнить, потому что покинул семью совсем маленьким. Смотри! — он выпрямился, осветил еще раз стену и произнес по составляющим словам-слогам: — Царица Кара-сат-имет, за ней сын Сах-ем-хет и дочери Ра-на-исет, Ит-ами-ирет и Ниа-фир-итет. Да, так произносятся их имена.
— А где моя третья тетя?
— Возможно, стала женой моего единокровного старшего брата и матерью первого фараона Пятой династии. Но которая из них — не знаю.
Еще раз осветил фонарем все стены в камере: сцены быта и подношения даров были повреждены, но каким-то чудом фреска семейного шествия подверглась минимальному разрушению.
— Поднимаемся? — предложил отцу покинуть склеп.
— Да. Слишком много воспоминаний вредно.
Я вывел Сахемхета из гробницы. Начальник экспедиции облегченно выдохнул, проводил фараона под навес, принес стул и самодельного прохладного лимонада.