Время еще никогда в моей жизни не тянулось так медленно. Совершенно, невозможно, безвозвратно медленно.
— Твои друзья не торопятся, — отец выглядел молодо, красиво и вместе с тем, убийственно уродски. Словно сошедший с обложки книги ужасов персонаж.
— Выглядит так, как будто ты ждешь их сильнее меня.
— Я просто хочу увидеть сына.
— Какого из? — Скептически изогнула я бровь, — Того что уже мертв? Мертв, благодаря той проклятой войне, что ты развязал! — Что удивительно, я стараюсь, но так и не нахожу отпечатка раскаяния на его лице.
— Я не желал смерти Джейсу.
Второе имя из его уст, которое он просто не имеет права произносить!
— Заткнись!
— Послушай, Кларисса, попридержи язык.
Я перестаю спорить. Не потому что испугалась. А просто, потому что отвращение к самой себе, за то, что ношу в венах его кровь, нахлынуло с новой силой.
— Ты сделала неправильный выбор, — немного помолчав, продолжил он, — в корне не правильный, дочь!
— Что?
— Ты могла и должна была его спасти. Но и смерть брата, и смерть Джейса отчасти всегда будет твоей виной.
Что взять с сумасшедшего?
— Джейса убили в схватке. В чем виновата я? В том, что не обладаю демонической силой?
— В том, что ты прикрывала спину Лайтвудов, в то время как тот, кто любил тебя, нуждался в этом куда больше. Вне сомнения, эта черта досталась тебе от матери.
И как бы старательно я не возводила вокруг себя щиты, этот удар достиг своей цели. Я даже задохнулась от накатившей боли.
— Я., — в голове кубарем неслись картинки того дня, картинки, которые я так старательно пыталась выкинуть из головы, — я бы не успела….
А правда ли?
Правда ли, что вместо того, чтобы верить в бессмертность Джейса, я кинулась в сторону Алека. Уже тогда, я сделала шаг в его сторону!
— Ты не имеешь права!
— Не имею права, на что? Говорить правду? Ту правду, в которой тебе так стыдно признаться и которую проще забыть?
Шумно сглатываю.
— Гори в аду!
— Я уже был там, Кларисса. А куда попадешь ты, после того как станцуешь свой последний танец?
Выдыхаю, а вдохнуть уже нечем.
— Я любила его. Я любила его так сильно, и даже тебе об этом известно.
— Вот это я и называю судьбой, дочь. Даже сердце не в праве ей указывать. Ты любила мальчика, но все твое существо кинулось защищать того, без кого не выжило бы.
Проклятые слезы застят глаза. Я не думала об этом. Я не осмеливалась поднимать этих вопросов в своей душе, просто потому что ответов на них не существовало.
— Откуда тебе знать?
— Я любил, да и сейчас люблю твою мать, Кларисса. Но были вещи, без которых я существовать не мог.
Власть? Сила? Куча смертей вокруг?
Промолчала….
Он был прав.
Жесток. Но прав.
— Я любила его. Это единственная, правда, — и так легко было говорить об этом в прошедшем времени. Сейчас. Здесь. В темном холле какого-то здания я, наконец, отпустила Джейса.
— Александр Гидеон Лайтвуд, если я не ошибаюсь в произношении его имени, точная копия своих родителей, детка. А я не желаю слез своей дочери. Только не из-за мальчишки!
Улыбаюсь.
Он звереет.
— Я сказал что-то смешное?
— Нет, — улыбка тянется еще шире, — нет. Просто он тебя уничтожит. И на этот раз, ад покажется тебе песней! — И я верила в то, что говорила. В этом заключалась сущность Александра Гидеона Лайтвуда. Он не нуждался ни в чьей помощи, он был рассудителен и умен. Именно потому Охотников все еще не было здесь, под его чутким контролем все тщательно продумывалось.
— Думаешь?
— Уверена.
Где-то слышался плеск воды. Размеренное дыхание отца. Шум за плохо изолированным окном. Дурная какофония не слишком приятного вечера.
Я не боялась Валентина.
Почему?
Поняла, что на него не похожа!
))45((
Еще раз, кинув взгляд на удрученного светловолосого парня, я вновь промотал на записи последний разговор с Клэри и параллельно слушал рассказ Люка.
— Я не мог знать, что случиться, — кипятился оборотень.
Отстраненно киваю головой.
Поднимается шум.
— Ты мать твою, что не подумал вызвать ей такси или самолично посадить в автобус! — Крик Себастьяна слышал весь институт.
— Послушай парень, — попытался утихомирить его Гэрроуэй.
— Не поможет, — придержал я мужчину за предплечье, — его сестру похитил сумасшедший отец, такое сложно пережить.
Я пытался не думать об этом.
Просто потому что знал, если кто и вытерпит подобную тяжбу, то только лишь Клэри. На удивление, эта хрупкая особа пережила попадание в другой мир, потерю матери, отца, брата, любимого. Магическую войну. Поход в ад. И не сломалась.
За все-то время, что я ее знаю, ощущение, что она может надломиться, не появлялось у меня ни разу.
— Я как-то должен сказать об этом г.
Защитить ее мать, еще один пункт в длинном списке моих дел.
— Не волнуй ее раньше времени, — мой голос увереннее, чем я чувствую на самом деле. Если долго внушать себе и окружающим то, что ты сильный, поверят в это не только они, но и ты сам.
— Это точно Валентин, больше не кому, — Себастьян бегал от стены к стене и не мог сосредоточиться на чем-то одном.
Комичная картина.
— Похоже на истерику, — услышал я тихий голос Из-за спиной.
— Мы найдем ее, Люк. Обещаю, — просто потому что если не сможем, или придем слишком поздно, я распадусь на атомы окончательно. Хватит с меня и потери парабатая.
Я отдавал приказы. Организовывал группы, вместе с ними анализировал ситуацию, и все же на деле мыслями был не здесь.
Где-то там, в Богом забытом месте маленькая девочка встретилась со своим кошмаром наяву и если физически он ее не тронет, то кто знает, какую Клэри, я верну себе?
Связь между нами еще так хрупка. Сомнения. Вина перед Джейсом. Магнусом. Что еще уготовил нам Всевышний?
— Брат, ты как?
Я, правда, хочу ответить, что в порядке, но меж тем отрицательно качаю головой. Я не в порядке. И не буду, пока не возьму ее за руку, а еще лучше на руки.
— Ее отец сумасшедший. Как фэйри могли выпустить на волю сумасшедшего убийцу? Неужели не понимали, что рубят сук, на котором сидят?
— У них не было другого выхода, — отвечает мне Из, — Валентин величайший стратег и если кто-то и может пустить раскол в нашем мире, то только он.
Себастьян слышал все это.
Себастьян знал все это.
И ох как я не завидовал парню.
Если кому-то сейчас и было хуже на душе чем мне, то только ему.
— Ты правильно сказал, Клэри справиться с этим. Она пережила же возвращение брата.
Но он не был демоном изначально, а Валентина злым никто не делал, это было лично его выбором! От того мера его сумасшествия поднималась до высот.
— Да. Да, ты права. Нужно собираться.
Датчик показал мне, где она. Датчик фиксировал на экране так же неподвижность красной мигающей точки уже несколько часов подряд.
И если она просто не связана, то того проще — мертва.
— Я иду с вами.
Ожидаемо.
— Нет, — выпалили мы вдвоем с сестрой, — нет, — повторил я еще раз, — Валентин того и добивается. Собрать семью воедино, было его идеей фикс. Мы не можем ему так просто преподнести на блюдечке еще и тебя. Не тогда когда Клэри уже у него, а Джойс беременна.
Брат Клэри не был глуп.
Не был опрометчив.
Но только теперь я понял, насколько же сильно он ее любил, ведь даже спорить с нами не стал.
— Не пытайся убить его, Лайтвуд. Хватай Клариссу и беги сломя голову оттуда! Понял?
— Понял.