))47((
Всю обратную дорогу я прижималась к груди Алека, а он то и дело оглядывался назад, словно ждал удара в спину.
Ожидаемо.
— Слишком все просто, — подытожил он.
В последний раз, наполнив легкие запахом который принадлежал лишь Алеку Лайтвуду, я отсела на соседнее сидение автомобиля и уставилась в пространство перед собой.
— Его целью не была я. Себастьян зол, верно? А значит Валентин добился того чего хотел, — кожей я ощутила взгляд Алека, но осмелится посмотреть в ответ сил не было. Пропала откуда-то появившаяся уверенность в том, что я не являюсь частью деяний отца, а вот чувство вины вернулось.
Снова!
— На этот раз ему придется не просто.
Устало вздохнув, я передернула плечами.
Снова!
— Проще чем нам кажется. Любовь лучший способ манипуляции, а брат не знает меры. Надави Валентин на нежданно возникшие семейные чувства и черное дело сделано, — пришлось вновь замолчать, потому что на этот раз я сказала действительно все.
— Послушай, — Алек попытался взять меня за руку, но неожиданно даже для себя я ушла от прикосновения в сторону, — если ты начнешь себя винить во всем этом, мы вряд ли сможем его остановить.
Кивнув головой, я вновь отвернулась к окну. Что бы ни случилось, убийство Валентина ляжет на мои плечи и это действительно больно.
Больно на столько что это чувство с каждым вздохом все сильнее пилит мою грудь.
Правда…. Другого выхода у нас нет. И если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам. А значит, прощай Валентин!
— Клэри?
Сейчас мне хочется остаться одной. Минуты назад я так хотела вцепиться в тело Алека и никогда больше не отпускать, но теперь выявляется даже некое раздражение.
— Кларисса, да чтоб тебя! — Алек так резко дергает меня за руку, что даже Иззи сидящая за рулем внедорожника, виляет рулем в не нужную сторону, — Обязательно молчать? У тебя что-то болит? Шок? Он что-то такое сказал тебе?
Чувствую себя эгоисткой, но все что могу ему сказать в ответ, лишь тишина.
— Клэри, — его шепот был почти пугающим и уж точно предупреждающим.
— Он ударил меня, только раз и как только я пришла в себя, залечил рану. Сказал ли он мне что-то? В принципе ничего нового, Алек. Просто… — как было передать словами, что как только я закрываю глаза, я вижу его смерть, смерть Изабель защищающую Саймона и смерть своей беременной матери?
И я не выдержу этого.
— Брат, отстань от нее.
Алек смешно фыркает но, тем не менее, на какое-то время в машине воцарилась тишина. И все же мне было необходимо узнать две вещи. Две очень важные вещи….
Подумав, я решила, что даже три.
— Маме никто не успел рассказать?
— Нет, — отвечала почему-то Изабель.
— Как Саймон?
— Злится.
— Себастьян?
Тишина.
— Из, как отреагировал Себастьян?
— Ему это далось с трудом, — я увидела в зеркало заднего вида, как она прелестно мне улыбнулась, — мне он показался даже похожим на Алека. Представляешь? Тот же паралитик, который носится из угла в угол и не может найти себе места!
Рядом со мной раздалось злобное сопение, и я практически умилилась этому.
— Это хорошо, не самое плохое сравнение, — немного расслабившись, я, откидываюсь на спинку сидения и почти погружаюсь в мирный тихий сон. Пока что все живы и у меня есть часы, может минуты, а может и годы счастливой и спокойной жизни. Жизни с ними. И стоит научиться, не тратить их на сомнения и истязательство себя!
Не особо просыпаясь, я чувствую, как меня заботливо берут на руки и сквозь сон скрип двери доложил мне о том, что я дома.
— Тихо, пусть поспит.
Холодная ладонь касается моего лба.
— Он ничего ей не сделал?
— Я не уверен.