))50((
2 месяца спустя….
Я, как и прежде лежу в кровати Алека. Нет, между нами нет близости в физическом смысле этого слова, он все еще верит в то, что Джейс может воскреснуть, а я просто не хочу торопить его.
С внутренними демонами не так и просто бороться.
И потом слишком ценно для меня то, что есть, чтобы требовать большего.
— Доброе утро, соня, — я кончиками пальцев скидываю с его глаз челку.
— Доброе, — от его улыбки слепнут глаза, — кажется, мы не кричали во сне, так?
Мое лицо отражает его улыбку. Так хочется быть ближе, так хочется очутиться где-то глубоко под его кожей. В сердце, в мыслях.
— Пора вставать.
Киваю, но из постели не выбираюсь, потому что точно знаю, за дверью этой комнаты придется решать проблемы. Ловить на себе осуждающий взгляд брата и его сестры, как не странно.
— Пора, пора!
Выдыхаю, и напоследок вдохнув ставший уже таким родным запах, свешиваю босые ноги с постели. А без его тепла холодно….
— Алек, — так по особенному беру его за руку, — ты говорил вчера с Иззи?
— Пытался, — он переплетает наши пальцы, — она не идет на контакт. Даже больше чем обычно. Может, поговоришь еще раз ты?
В голове мысли путаются, когда он вот так касается моей обнаженной кожи. Причем тут Иззи? Саймон? Брат? Беременная мама? Я хочу быть здесь и сейчас с ним.
Магия какая-то!
Фирменное помешательство.
— Хорошо, попробую.
Выйдя из комнаты мы, с трудом разлепив сомкнутые пальцы, разошлись в стороны. Каждый раз, словно ножом по сердцу, так будто от меня руку или ногу без анестезии отрывают.
Бредя по коридору, я прокручивала в голове мысли и выстраивала диалог с Изабель. Как так получилось, что эта сильная девушка так отдалилась от меня, а я и не заметила? С каких пор начала подбирать слова в общении с ней? Когда поняла что Саймон больше не первый человек, к которому я побегу рассказывать что случилось в моей жизни?
А точка отсчета была. Тогда когда я призналась себе в том, что полюбила Лайтвуда. Тогда когда он стал на первом месте, после всех.
Удивительно, как всего один человек может повлиять для вас на видение всего окружающего мира.
— Из, — я трижды постучала в дверь спальни девушки, — я могу войти?
По ту сторону слышится возня, шорох и скрип приближающихся шагов.
— Привет, — растрепанная голова девушки выглядывает в щелку приоткрывшейся двери, — заходи, конечно.
Так непривычно было видеть ее с волосами собранными в тугую косу и простой фланелевой пижаме притом и босиком.
— Тренировка началась десять минут назад, — заметила я.
— Я плохо себя чувствую.
Глядя на нее, в этом сомнений не возникало.
— Из, давай поговорим. Что происходит?
— Давай. О чем?
— Ты не ходишь на тренировки. Не появляешься на общих собраниях. Не участвуешь в жизни института. Где твой браслет?
— Должно быть, в душе с утра остался.
Мы обе понимали, как нелепо звучит ее оправдание.
— Из, это оружие, даже меня приучили носить стило и клинок.
— Ну что сказать, — она кокетливо пожимает плечами, — ты талантлива.
— Из!
— Клэри, послушай, — она туже запахнула полы рубашки, — это правда не твое дело.
Справедливое замечание, есть тайны, в которые я бы ее точно посвящать не стала. И все же?
— Из, я тебе не чужой человек. И Саймону тоже, — видимо я задела за больное, потому что девушка как-то странно дернулась в ответ на сказанное выше.
— Я и не говорила об обратном.
— Тогда что? — Молчит, — Из, тебя не устраивает то, что у меня отношения с Алеком?
— Нет, конечно!
— Тогда что? В чем проблема?
— Не в тебе.
— Иззи?
— Не сейчас. Давай не сейчас, Клэри.
))51((
Сейчас сидя перед мамой как провинившиеся школьники, похоже, мы оба не знали, что ответить на тираду, состоящую из ее упреков. Как было объяснить этой сильной женщине, что мы признали ее состояние слабостью?!
— Я… — при мне Себастьян впервые проявлял такое косноязычие.
— Валентин вернулся, — выдержки мамы мог позавидовать любой полководец, — и никто из вас не потрудился сказать мне об этом?
В растерянности я кивнула головой.
— Мы не хотели тебя волновать, — запустил брат пятерню в волосы, — ты могла потерять ребенка.
Мы обе усмехнулись.
— Сын, я с твоей сестрой пряталась не меньше пятнадцати лет нашей жизни. Валентин не сможет напугать меня больше, чем делал это в вашем детстве. Он не способен отобрать у меня большее, чем я уже потеряла, — с горечью взглянула она, в его глаза говоря с ним о сугубо личном.
С этим я бы поспорила.
— Мама, — эта тема была слишком неприятна Себастьяну, — от того что ты теперь в курсе дела, не облегчает нашу задачу.
— Напротив, — вдруг на несколько секунд молодая полная жизни женщина состарилась на десяток лет, — не только ваш отец умеет манипулировать людьми.
Мне захотелось принять душ.
Отмыться.
Забыть о круге.
Забыть о происхождении своей крови. Остаться просто наедине с Алеком в комнате, которая по сути уже являлась нашей.
— У тебя есть предложение? — Перешел к главному Себастьян.
Я вздрогнула. Нам бы все распашонки подбирать, да имя будущему младенцу придумывать, а вместо этого мы план мести разрабатываем.
Очередной….
— Мам….
— Одному из вас нужно согласиться с тактикой отца.
Брат присвистнул. Мне кажется, именно в этот момент он оценил боевой дух мамы и то, что в этой комнате ему стоит защищать всего одну женщину.
— Я надеюсь, я ослышалась, — пошла на открытую конфронтацию я.
— Клэри, это наш единственный шанс понять, как глубоко он пустил свои корни в благодатную почву новой войны.
Я поверить не могла!
А еще я не могла отделаться от чувства, что все люди вокруг разом стали чужими и я могу ждать подобной жестокости даже от родной матери. Беременной матери, надо заметить!
— Мам, он не станет этого делать. Ровно, как и я!
— Кларисса, — мама редко обращалась ко мне полным именем, — это необходимая мера.
— Почему? Потому что он не так важен, — я резко мотнула рукой в сторону брата, да так что даже сустав хрустнул, — потому что ты смирилась с его смертью? Отличная разменная монета!
В глазах мамы заблестели слезы, но меня было не остановить.
— Если это наш единственный выход, то на сторону Валентина встану я! Я…. Уж прости, — перевела взгляд на брата, — я более стабильна.
— Клэри… — похоже на этот раз она не знала что ответить, — это необходимая мера, Кларисса. Нам нужно все тщательно продумать.
Замечательно!
Я стала наживой. Родная мать меня такой сделала, а в голове так и крутилась очумелая мысль — спальня, кровать, Алек!
И побыстрее!
А все остальное — тлен!
— Если я и признаю, что это единственный выход, то точно могу сказать одно, ни единой душе в институте эта идея не придется по нраву.
Себастьян так и сидел как громом пораженный.
— Послушайте?
— Тише, — я, успокаивая его, стиснула братскую руку, — не вмешивайся. Мам, мы должны поговорить с Люком и оборотнями.
— Алек не допустит, — странно, что первым его в разговоре упомянул мой брат, а не я.
— Очевидно, — мама в усталости сложила руки на подрастающем животе, — мальчик серьезно влюблен.
Я сглотнула, поперхнувшись воздухом.
— Я поговорю с ним.