))56((
— Клэри, — в комнату постучали, — я могу войти?
Подскочив как ужаленная с кровати, я кинулась к двери и распахнула ее нараспашку перед испуганным лицом девушки.
— Конечно, — слишком широко и нелепо улыбаюсь, — я ждала, когда ты придешь, — босые ноги холодит ледяной пол.
Руки сложены на животе, если приглядеться едва заметно округлились щечки. Такое непривычное отсутствие броского макияжа и простой в исполнении ситцевый наряд, это то, что нам всем уже давным-давно стоило бы заметить!
— Я надеюсь, хоть ты не будешь разговаривать со мной как с обреченной, или инвалидом?
Мысленно даю себе пинка. Плохая актриса, Кларисса!
— Извини.
— Не стоит, — наконец вижу такую привычную роскошную улыбку на лице девушки, — я бы смотрела на тебя так же, поменяйся мы ролями.
Она четко осознает, что тонет!
Я точно знаю, что спасение утопающего, дело рук самого утопающего.
— Из, я рада за тебя, правда.
Девушка окидывает меня пронзительным долгим взглядом. Под таким натиском я всегда чувствовала себя недостойной этой семьи.
— Не ври и не пытайся утешить меня, Клэри. Я в этом не нуждаюсь.
— Изабель, — подхожу ближе и порывисто ее обнимаю, — я, — четко разделяю слова, — правда, рада за вас с Саймоном! И если позволишь, я стану лучшей крестной для этого малыша!
Она не спешит отстраняться.
— Я так…. Боюсь.
Даже представить не могу, насколько тяжело для нее это признание.
— Мы все чего-то боимся, — наконец размыкаю объятия, — вспомни, ты потеряла двух братьев. Ты сильная. Вы сможете сохранить ребенка.
— Это другое, — едва слышно.
— Знаю. Знаю, что другое. Я не мать и не имею права тебе советовать в этом деле, но все чем смогу тебе помочь, сделаю!
— Спасибо, — как-то обреченно.
— Из, — руки вспотели, — ты должна была рассказать нам раньше. Не стоило так долго держать все в себе. Мы твоя семья.
— Понимаю, — поворачивается ко мне полу боком, — но теперь моя семья это Саймон и наш малыш, уж прости.
Мне стоит заканчивать этот разговор. Она не я. Изабель Лайтвуд всегда была слишком эмоциональной, резкой и порой бесчувственной по отношению к окружающим. А сейчас, питаемые страхом все ее дурные качества лишь усилились.
— Надеюсь, ты поговоришь с братом.
— А он поймет?
Злюсь.
— Попытайся.
— Хорошо, — слишком устало, — но сейчас ты к нему ближе. Вряд ли он разделяет вашу с твоей мамой радость. Правда, же?
Атмосфера в комнате накаляется и становится практически болезненной. Я не могу понять, за что она так со мной и почему настроена враждебно.
Хочу лишь помочь.
— Не его вина в том, что это известие обрушилось на него так.
— Не он. Конечно. Длинный язык у твоего золотого брата!
— Он всего лишь оказался наблюдательнее, чем все мы, — попыталась я защитить не в меру болтливого Себастьяна, — не вини хотя бы его. Мы не желаем вам зла. Никто из нас. Моя мама, ты правильно заметила, вообще счастлива за тебя и Саймона. Мы все хотим помочь!
— Ой, ли?
Ну не выгонять же беременную девушку, почти сестру, из комнаты?
А хотелось….
— Из, ты сейчас не права!
— Ну, разумеется, — закатывает она глаза, — всегда права святая Клэри. Гениальный и всевидящий Александр Лайтвуд. И все далее по списку. А я? Что все это время делала я, кроме того как защищала вас, опрометчивых идиотов?
Шиплю от злости.
— Извини, еще раз.
— Спокойной ночи, Клэри!
))57((
— Эй, потише, сестренка!
Мое тело пролетело добрых пять метров и врезалось аккурат в стену тренажерного зала. В глазах на миг поплыло и с трудом удалось выровнять дыхание. Однако каждый удар хлыста хрупкой девушки, словно переезд поезда поперек тела.
— Из, это тренировка, а не избиение, — попробовал ее вразумить Алек подавая мне руку.
— Она ведь Охотник.
Не желая усугублять и без того наколенную атмосферу, я сжала руку любимого и тем самым заставила его посмотреть на меня.
— Я в порядке, продолжай тренировку, — в голове звенело, но надеюсь мой и без того воспаленный думами мозг избежал сотрясения.
— Скорее прилюдное избиение, — вклинился в разговор Себастьян и, перехватив мою руку, потащил к выходу, — утихомирь свою суку сестру, — не лез он за словом в карман.
— Не стоило ее оскорблять, — хотя в глубине души я была рада тому, что за меня заступились. Поведение Иззи отчего-то больно ранило в самую душу.
— Не стоило разбивать голову моей сестры о стенку, сильно болит? — Его длинные пальцы касаются лба, и только теперь я осознаю насколько больно.
Похоже, организм пострадал гораздо сильнее прогнозируемого.
— Терпимо, — перехватываю его руку и веду по своему лицу, — кровь есть?
— Да, — цокает он языком, — она что бешеная?
— Беременная, сам же знаешь, — приваливаюсь к стене и прикрываю веки, — может настать момент и нам придется отсюда уйти.
— Почему?
— Просто, — не раскрываю глаз, — это их дом. Иззи и Алека и если подобные стычки будут продолжаться, думаю нам здесь не место.
— Наверное, понимаю. Ничего, Кларисса, найдем другое.
Лениво поднимаю веки и понимаю, какой тусклый здесь свет. Впервые с того первого дня принесенная Джейсом с ядом демона в крови, я ощущаю себя здесь не в своей тарелке.
Не дом!
— Все рушится. Как бы я не старалась все склеить, все рушится. Сыпется сквозь пальцы.
Себастьян трясет головой и валится на стену рядом со мной.
— Может, не то строишь?
Пожимаю плечами и продолжаю смотреть в пустоту. Может, он и прав. Возможно, после смерти Джейса я была должна переехать к маме и Люку, а не оставаться в институте.
Не пытаться склеивать то, что разбито.
— Они тебе не нравятся? — Все еще непривычно делиться всем сокровенным с братом по крови, а не с лучшим другом Саймоном.
— Не все. Александр, не плох. Хороший воин, я бы мог на него положиться и доверить твою жизнь. Твой друг, — подбирает он слова, — я не понимаю его. Парень, похоже, запутался и сейчас ищет выход из предложенных жизнью обстоятельств. Но вот эта стерва? Я узнаю в ней себя. Поверь, понадобиться сохранить ребенка, она подведет под плаху всех нас!
Пожевав губу, я медленно киваю головой.
— Возможно, ты и прав, — тру, края глаз размазывая черные круги туши. Должно быть, выгляжу жалко, — больно это осознавать.
— Эй, — он стискивает в ладони мои пальцы, — у нас есть семья. Мать беременна, скоро у нас появится еще один шанс быть счастливыми. И я не имею ничего против Люка. Давай переедем к ним?
Улыбаюсь. Какой же он все еще маленький в некоторых понятиях. Ему не легче, а если задуматься и осознать, куда труднее, чем нам всем вместе взятым. Себастьяну, вот этому что стоит передо мной, всего-то несколько месяцев отроду!
— Они молодая семья, пусть наслаждаются друг другом.
Непонимание в его глазах сменяется нерешительностью.
— Да. Верно.
— Ладно, пойду, обезврежу рану. Иди к себе и пожалуйста, не возвращайся к тренировке, или Из тебя убьет. А может и ты ее.
— Хорошо. И я не бью женщин.