))58((
Мама рожала тяжело. Между нами всеми стоял невысказанный вопрос — когда же среди всего этого действа появится Валентин и сломает все то, что так тщательно выстроил безмерно любящий ее муж.
— Это нормально так долго ждать?
Я оторвала голову от стены и, поправив волосы, кивнула брату.
— Думаю, да. Мама уже в том возрасте, когда легко этот процесс не проходит.
— Когда мама рожала Макса, время тянулось так же долго, — подытожил Алек и крепче сжал не мою свободную руку, а подлокотник кресла. Этот парень всегда будет уважать мое стремление быть сильной и независимой. Хотя сейчас, мне хотелось сломаться.
— Ты можешь идти домой, — обращаюсь я к брату.
— И в это время появится Валентин?
Вспоминаю, но не могу найти тот самый стартовый момент, когда Себастьян перестал называть Валентина отцом.
— Он не придет, — уверенно отвечает ему Алек, — это слишком ожидаемо, он так не действует.
Пропускаю все мимо ушей, старательно пытаясь услышать в проходящем шуме приемного покоя мамин крик или комментарии нужного нам врача.
Нереально.
— Она Сумеречный Охотник, — тихо шиплю я, — кто может справиться, как не она?
— Она твоя мать, ты бы волновалась о ней, даже зная, что она бессмертна и неуязвима, — говорит, словно в пустоту Алек.
Устало встаю, пошатываясь, и начинаю переминаться с места на место.
— Пойду, умоюсь, — не дожидаясь ответа, шагаю по длинному больничному коридору и сворачиваю в нужную мне дверь, — фух, — устало выдыхаю и бьюсь лбом о стену. Интересно в моей жизни настанет тот долгожданный момент, когда я не буду ни о ком волноваться?
— Вам плохо?
Отрываюсь от внутреннего монолога и во все глаза взираю на вышедшую из кабинки женщину. Это как я должна устать, что перестаю замечать не то чтобы подкрадывающихся охотников, а простых людей.
— Мама рожает, волнуюсь — как-то уж совсем жалобно и по-детски отвечаю я.
— А у меня дочка здесь, вот тоже, — она разводит руками, — прячусь от родственников, стараясь не напугать их своим волнением.
Я искренне улыбаюсь милой женщине и перестаю угадывать в ее лице черты демона. Слава Богу, в этой реальности все еще встречаются обыкновенные добрые люди.
Ключевое слово — люди!
— Надеюсь с нашими близкими все будет хорошо, — пытаюсь я быть милой, — вы не переживайте. В этой клинике самые лучшие врачи. Мой, — едва споткнулась на слове, — мой папа, — имела в виду Люка, — узнавал. И еще постояв так несколько минут, мы распрощались. Удивительная штука жизнь, вот эта дама и знать не знает о том, что по больнице, где лежит ее дочь с внуком может разгуливать маньяк Валентин. А все равно волнуется.
Все познается в сравнении….
И испугаться ты можешь по настоящему лишь тогда, когда узнал как выглядит страх в лицо.
А страх всегда имеет лицо….
— Тебя долго не было, — упрекнул Себастьян.
Пожимаю плечами.
— Врач еще не приходил?
Алек отрицательно качает головой.
В этот момент, пожалуй, я сильнее всего в жизни ненавидела Валентина. Дали бы мне ударить его ножом в спину, ох я бы отыгралась!
Нормально ли это хотеть убить человека в тот момент, когда твоя мама как раз и дарует жизнь?
Думаю, что нет.
— Ты можешь прогуляться в саду, — пытается растормошить меня Алек.
Скриплю зубами.
— Я в порядке.
Скрип все еще слышится.
— Нет, — он все же берет мою руку в свои ладони, — ты не в порядке. Нельзя так сильно волноваться.
Замечаю, как сильно кусаю губу, почти со звериным остервенением. Во рту четко ощущается горечь крови или соли от слез?
— Спасибо, — нахожу в себе силы не кусать его руку как бешеный зверь, а скорее преданно тыкаться в нее мокрым носом, — я рада, что ты рядом.
Улыбается мне этой своей умопомрачительной улыбкой.
— А как иначе. Хочешь, кофе принесу?
Облегченно выдыхаю.
— Нет. Себастьян? — окликиваю брата, — Эй, расслабься, мы можем еще несколько часов прождать.