))61((
— Ну же, — который час маялась я, в своей комнате стараясь заснуть и встретиться тем самым с Валентином, — ну давай, — приказывала я своему организму.
— Так торопишься встретиться со мной, Кларисса?
Сердце в груди делает кульбит. Он хотя бы иногда сам спит? Или все творящееся вокруг игры разума, моего и его?
— Да.
— Как мама?
— Родила. Сейчас в реанимации, — пытаюсь понять по выражению его лица, что мужчина чувствует после этих слов, — ты доволен?
Абсолютно спокоен.
— А похоже на то?
Громко сглатываю. Как же все натурально в этих снах. И как близко ко мне держится мужчина, буквально два шага и мои руки могут сомкнуться на его шее.
Убить!
— О чем думаешь?
Мысленно убив его в своей голове еще раз, я горько улыбаюсь.
— Дай нам время. Пожалуйста. Пусть мама придет в себя, и тогда делай все то, что задумал.
— Тебя моя маленькая, — Валентин обходит меня полукругом, — никогда не предупреждали, что признаваться в своей уязвимости врагу, худшее, что может случиться?
Говорили….
— Ей нужен отдых и покой. Ты это понимаешь?
— Я ведь монстр?
И все же, как я на него не похожа. Точно не зная, что он мой отец, никогда бы не поверила ничьим словам. Слишком разные и внешне и внутренне.
— Ты любишь ее. А если, пусть даже монстр любит, то сделает все ради того кто дорог.
— Даю слово.
Что-то внутри надрывается.
Ну почему, Господи? Почему моя семья изначально не имела права на счастье? Ведь в отдельности Валентин, Себастьян, мама и я, могли создать семью. Вместе же — ад, хаос, погибель для мира.
— Спасибо. Я могу вернуться?
— Как мой сын?
Мысленно втыкаю в него нечто острое и ранящее.
— Нормально.
— И это все?
— Кажется, он счастлив, — развожу руками, — он среди тех, кто его любит. Я забочусь о своем старшем брате, Валентин.
— Я пробовал пробраться в его сны. Блокирует.
Еще бы!
— Он глубоко ранен. Нужно время.
— У меня его нет.
Настораживаюсь.
— От чего же?
— Ты действительно веришь в то, что я большее зло в твоей жизни, Кларисса?
Думаю ли я так о нем?
— Иногда.
— Поверь мне девочка, те, кто привел меня заново в этот мир, ненавидят тебя, настолько насколько умеет лишь ад, не человек. Если мой приход не сломает тебя, они воскресят твоего дружка Джейса. А если и это не поможет, доберутся до матери и паренька Лайтвуда.
Убить!
Его!
Любого кто способен на это!
Сдавленный вздох вырывается из груди.
— Никто не способен на такое, — тешу я себя надеждой.
— Способен, — загадочно отвечает он, — еще как способен. Береги себя, — взмах руки и я просыпаюсь в своей кровати.
))62((
Нет, не смерти она боялась. Она боялась жизни, которая стала напоминать ей серую комнату ожидания в отделении реанимации.
Ф.Флэгг «Жареные зелёные помидоры в кафе „Полустанок“»
— Я повторяю единожды, как глава данного института, я требую убрать от нее руки! — Под этим взглядом Алека Лайтвуда, я бы точно подчинилась. Но стражники, крепко держащие меня в железных тисках, лишь усилили захват.
— Мы действуем по распоряжению конклава, — монотонный голос, словно пластинку запустили. Такой же не живой и скрипучий.
— Алек, — предостерегающе прервала я его действие с рукой на луке, — не смей. Мы можем поговорить с ним пару минут. Я не сбегу, — не оказывая сопротивления, я пыталась втереться в доверие стражи.
— Две минуты, под нашим присмотром.
Не теряя времени, стряхиваю чужие руки со своих плеч и дергаю взбешенного донельзя Алека в противоположную сторону.
— Не вмешивайся!
— С чего ты понадобилась конклаву?
— Алек, мне нужно с ними идти, — я шептала парню на ухо, — в соседней комнате беременная Иззи, моя мать только родила, я уже молчу о воскрешении известного в этом мире убийцы, моего брата. Мы не должны привлекать излишнего внимания.
— Клэри, — обессилено выдохнул он мне в лицо, стараясь разглядеть в моем взгляде надежду на спасение, — никто не знает, куда тебя везут и зачем. Ты просишь меня просто отпустить? А сама бы так сделала? Если бы они уводили меня, не остановила бы их?
В какой момент маленькая девочка во мне поняла, что ее жизнь не имеет большей ценности, чем жизни людей вокруг?
— Алек, — мне больше нечего ему сказать, — я должна защитить братьев. Это мой долг.
— Но что если они будут тебя пытать как раз за это?
— Время, — придирчиво гаркнул один из стражников, — Кларисса Адель Моргенштерн, прошу вас проследовать за нами.
— Фэирчайлд, — на автомате поправил Алек, за что я с благодарностью и невероятной любовью улыбнулась ему в ответ.
Жесткие прикосновения наверняка оставят багровые синяки на моем теле, но приложив массу усилий, не позволяю ни единому мускулу на лице дрогнуть. Алек должен знать, что я справлюсь!
— Пошла, — грубо подтолкнули меня в спину, и секундой позже я рухнула в искрящийся портал. Темно, холодно и мокро. Я буквально ощущаю липкую вонючую жижу, в которой с каждым шагом все глубже утопают мои новые туфли.
— Я могу узнать, где мы, — голос разносится гулом, словно по подземным трубам.
— Нет, не велено.
Хочется спросить — кем не велено, но тут же себя останавливаю. Чем больше вопросов я задаю, тем более жалкой выгляжу в их глазах. Стражи не должны знать, что та ситуация в которую я попала, пугает меня до потери пульса.
Выдыхаю.
Изо рта мгновенно вылетает облачко пара и мелкими капельками оседает на моих побледневших от страха щеках.
Мама будет волноваться…. Может даже у нее пропадет молоко или что хуже, она ринется меня спасать, позабыв о новорожденном сыне.
Брат….
Даже страшно представить, как отреагирует Себастьян!
Алек? А вот это имя отдается в сердце наибольшей болью из всех возможных.
— Послушайте, — к счастью, голос звучит настолько уверенно, насколько это возможно в данной ситуации, — не могли бы вы, наконец, отпустить мою руку, я же не сбегаю.
— Не положено, — услышала я уже знакомый ответ.
Чертыхаюсь про себя.
— Фред, да отпусти ты девчонку! Она права ведь, какого сопротивления ты ждешь от этой крошки?
И то, каким он голосом это сказал, повергло меня даже в больший ужас, чем болезненные тычки в спину. Жаль, что нас женщин можно унизить не только избивая, но и насилуя.
Живой, не дамся.
Продолжаю идти молча.
Сердце в груди стучит как бешенное и шестое чувство наталкивает на то, что следовало спрятаться за спиной Алека и пусть бы попробовали разобраться с ним!