))65((
— Ты должен мне доверять! — в сотый раз с нажимом повторяю я и все, так же как и предыдущие десять минут держу скрещенными на груди руки.
Моя оборонительная поза.
— А я и доверяю! Но не в те же минуты, когда ты явно сходишь с ума!
— Твой маг уже трижды проверил меня, на мне нет стороннего воздействия!
— Магнус не мой маг!
Короткая передышка в перебранке и я крепко зажмуриваю глаза. Как можно убедить его в принятии того решения, в котором и сама еще не полностью уверена?
Правильно ли я поступаю?
— Мы можем сделать так. Или мы можем ждать, когда так с нами поступят другие. Открой глаза, мы давно изгои в нашем мире!
— Я глава института!
— А я дочь Валентина и всегда для большинства ей и останусь!
— Не для меня!
— Отлично!
— Отлично!
Звенящая тишина режет мои уши и хуже того заставляет слезиться глаза.
— Это угробит нас! — Устало.
— Не НАС! МЕНЯ! Ты будешь сторонним наблюдателем и если ты мной дорожишь и веришь мне, сделаешь все так, как я и прошу!
— Ты бы так сделала?
— Нет, но я хочу, чтобы ты сделал именно так. Ты должен быть тем, кто утешит мою мать и не даст сломаться брату и другу.
— А кто в случае неудачи починит меня?
— Ты сам.
— Смогу ли?
У меня нет ответа на этот вопрос. Я могу лишь надеяться.
— Мне больше не на кого положиться.
— Жестоко.
— Как уж есть.
Хочу казаться хладнокровной. Хочу ничего не чувствовать. Но как только я закрываю глаза и представляю, что данного человека стоящего передо мной не станет, я умираю.
Самой жуткой смертью.
И кончина моя затягивается.
Ад — то место, где его нет!
Ад — пространство, в котором я без него.
— Я буду любить тебя всегда. Больше чем могу себе позволить и уж точно больше, чем мне может позволить чувствовать этот мир. Даже если бы здесь был Джейс, и не было бы его смерти, это бы ничего не изменило. Чувства…. Они просто пришли. Я не звала их. Не ждала и даже не ожидала. Но сейчас…. Я не имею на них права.
— Может быть, пора перестать заботиться обо всем огромном мире вокруг?
— Может, — я кривлюсь, — ты сможешь?
Не жду ответа.
Его просто нет.
Нет верных или не верных решений, есть только — принятые здесь и сейчас.
— Хорошо. Сделаю так, как ты хочешь.
— Спасибо, — но спасибо за что? За то, что поверил мне? За то, что отпустил? За то, что ты идеален и справедлив, а я вечно делаю что-то не так?
— Не прощаясь?
— Не прощаясь, — казалось, секунда длилась вечность, потому что именно сейчас я поняла, что всегда буду скучать по его лицу, — береги себя и их.
— Буду ждать.
Не жди….
Мне так хотелось сказать — не жди, но я не решилась!
Чертова, трусиха!
Слабая!
— Знаю.
Я пячусь спиной назад и, ухватившись дрожащими пальцами за дверную ручку, вонзаю ногти себе под кожу. Это лишь толика предстоящей мне боли!
Я отдираю его от своей души!
Выплевываю воздух, наполненный его запахом из своих легких!
Отнимаю его у себя, в надежде, слабой надежде, что не навсегда!!!
))66((
— Погоди, я уточню. Ты хочешь отвести меня к фейри для сотрудничества? Ты, девушка, которая так пострадала от козней дивного народца, предлагаешь мне своему презираемому отцу идти с тобой? Так в чем подвох, Кларисса?
Развожу руки в стороны.
— Его просто нет. Я хочу, чтобы ты помог. Ты просил шанса, так получи его.
— Зачем тебе это?
Хочу просто вообразить, что неотразимый мужчина передо мной мой отец, и не просто биологический донор, а человек, на которого можно положиться.
И хочу его спросить о том, о чем я несколько дней назад даже в страшном сне не могла себе представить.
— Когда ты создавал круг, ты думал о том, на что способны твои соратники? На что вообще способны Сумеречные Охотники, отец?
Мне удалось выбить его из колеи, он дрогнул.
Что не ожидал, папочка?
— Кому как не мне знать, на что способны нам подобные, не находишь? Я вижу, моя дочь взялась за голову и перестала идеализировать кого-то только исходя из его происхождения?
— Я никогда не судила людей так!
— Разве? Легко жилось тогда, когда точно знаешь, кого считать истинным злом! А что будешь делать, теперь разглядев двойное дно?
Мне становится дурно.
И страшно.
А ведь он прав, нет ничего страшнее того чувства, когда твои же собственные принципы рушатся как карточный домик.
— Я…. Может, хватит упреков? Не находишь что ты не оставил мне особого шанса поверить тебе и в тебя? Ты хотел сделать меня демоном!
— Правда?
Сглатываю.
— Опять судишь по происхождению?
— Хватит! Я зря сюда пришла, — поворачиваюсь к выходу.
— Они пытались предать меня не единожды, Кларисса. И твою мать. Подумай о том, почему небезызвестного Сумеречного Охотника ее уровня никто и никогда не искал? А почему никто не суется в ваш институт проверить, как мальчик справляется с обязанностями главы? Не пойми меня превратно, я верю в то, что Александр Лайтвуд силен и мудр, но лишь для своих лет.
Хочется возразить, что Алек мудрее многих членов конклава, но они-то об этом не знают. И то, что наш институт вот так просто вычеркнули из общего списка дел, наводило на мысли.
— Если я спрошу, то поклянись, что не используешь это против меня!
Я сошла с ума!
— Не поверишь, но я и раньше не желал тебе зла.
— Клянись!
— Я даю слово, что не сделаю больше ничего того, о чем меня не попросят мои сын и дочь.
Киваю головой.
— Если у нас не получиться, то те, кто мне дорог пострадают. Сильно пострадают. Как сделать так, чтобы этого не случилось?
— Стань мной.
— Что?
— Да будь умнее, дочка. Покажи всем, что ты на моей стороне и разыграй спектакль со своим мудрым мальчиком, что он против нашего с тобой воссоединения.
Прокрутив в голове сценарий, понимаю, что никто не поверит в вариант спектакля, в котором Алек отказывается от меня.
Хотя….
Были и те, кто помнил времена, в которых Александр Лайтвуд был геем и ненавидел меня за то, что я отняла у него Джейса.
— Я не уверена, что получится.
— Ну, ты же моя дочь, а значит прирожденная актриса. Потому уж убеди этих снобов в том, что являешься еще большим исчадием ада, чем твой отец.
Неужели я хочу послушать его совета?
Черти адовы!
Хочу!
— Хорошо. Поможешь?
— Непременно.