))68((
— Ты знаешь, за что тебя судят, Кларисса Фрэй?
Улыбаюсь онемевшими губами и пытаюсь расслабить руки, с силой скрученные за спиной. Судя по разносящейся по телу боли, одна из них сломана.
— Более чем.
Я ничего не вижу и в метре перед собой. Слабые тени, вновь холод и ощущение безысходности. Судя по гулу шагов помещение, в котором я нахожусь больших размеров и возможно, как и пещера фейри природного происхождения.
Ситуация моего похищения так похожа на последний визит к дивному народцу, что я было обрадовалась тому что и на этот раз встречусь с королем фейри.
Но, нет.
Есть ли поблизости мой отец? Мама с Люком? Алек? Брат?
Возможно, они и смотрят на мой суд со стороны, но слышу я только усиленный магией во много раз голос членов конклава.
— Развяжите ей руки.
Хруст собственных костей, смещаемых со своей оси, пугает меня и только с третьей попытки мне удается расправить безвольно повисшие плети по бокам от тела. Я была права, кости сломаны и хуже того правый плечевой сустав сместился, и кончики пальцев мной уже не ощущаются.
Справлюсь! Отдаю я себе мысленный приказ и стараюсь абстрагироваться от боли, которая становится все невыносимее.
— Кларисса Фрэй, если ты расскажешь нам, где искать короля фейри, мы нанесем руну исцеления.
Как сумасшедшая смеюсь в голос. И этот звук даже в моем теле разгоняет табун мурашек под кожей. Вот ведь благодетели!
— Кларисса, подумай хорошенько, — более вкрадчивый тон и я понимаю, что со мной заговорила женщина, — это твой единственный шанс спастись. Мы берем во внимание тот факт, что ты девочка всегда была на нашей стороне и сильно пострадала в войне. Вернись к нам.
К своему стыду я готова сдастся. Я готова ползать на коленях, лишь бы невыносимая боль во всем теле прекратилась хотя бы на пару мгновений.
Но время проходит, а я все молчу.
— Кларисса Адель Фрэй, обвиняется в пособничестве народу фейри и содействию их интересов против законов Сумеречных Охотников. И карается… — с их стороны слышится возня и пока мне не вынесли приговор, я пытаюсь оглядеться по сторонам.
Все так же темно и дико больно.
Но ведь если представить, только представить, что мне не нужно стило для рисовки рун, я могу вообразить их в своей голове. В своей крови и под кожей. Кожей, которую сейчас слегка пощипывает.
И перестает болеть.
Почти….
И я слышу щелчок в суставе.
Такого послабления вполне достаточно для дальнейших действий.
Мои руки развязаны и если так же, представить руну, позволяющую мне видеть в темноте, то могу понять, почему члены совета переговариваются между собой, а Алек, Валентин, Себастьян и Саймон сидят в стороне и скрыты пологом тишины.
Я ловлю всего один взгляд.
— Алек, — мой шепот члены совета воспринимают за помешательство, но он-то понимает, что это не так и красивые глаза расширяются от страха и надежды, — отец под стражей?
— Молчать! — Рявкают на меня.
— Да, но я справлюсь.
Указываю взглядом на выход, молясь Богу, чтобы он понял мои намерения. Если их здесь не будет, я буду пытаться выбраться.
Мне может повезти!
— Как? — Одно шевеление губами.
Качаю головой.
Я и сама не знаю как. Но есть предположение — кровь демона, когда-то все же попала в мои жилы.
— Вы обвиняетесь… — продолжают мои мучители свою высокопарную речь, и я ненавижу их еще больше, если такое возможно.
Свет это не всегда добро, а тьма не всегда зло!
— Я ничего не знаю о мире фейри! Ни разу сознательно или бессознательно я не была замечена в предательстве этого мира! Так за что судите? За происхождение? Отыгрываетесь на мне за то, что не можете обеспечить своему народу безопасность, а я дочь Валентина? — Казалось, этот вопрос вывел их из колеи.
Силы утекают, но я хочу видеть их глаза и лица. Я хочу, чтобы в моем сознании у врагов появилось обличье! Так я буду знать, на чьей я стороне!