2 августа; 7:04
Она поровну разлила воду в бутылку и жестянку, закрыла бутылку и передала её Малфою. В каждой ёмкости оказалось около двух глотков, но этого должно было хватить. Их запасы подошли к концу за те дни, что прошли с тех пор, как они в последний раз находили источник воды, и за время её лихорадки.
Малфой таращился на зажатый в кулаке охотничий нож, всем своим видом демонстрируя нежелание с ним расставаться. Гермиона протянула руку и ждала, пока он всё же не сунул рукоятку ей в ладонь.
— Проверяй наличие шрама. Без необходимости никуда отсюда не уходи.
— Знаю, не уйду. Не волнуйся, если Билл меня найдёт, я тебя точно снова отыщу.
Он ткнул в её сторону бутылкой с водой и нахмурился.
— Это даже не смешно.
— Самую малость.
— Повтори попытку лет через пять. Если он объявится, лучше убей его. Он животное, не человек, и прикончит нас за секунду. Или опять сотворит это.
— Хорошо, — ей придётся. Малфой был прав — Билл не человек. Она не знала, чем он являлся, но с такими зубами, когтями и мыслями, быть человеком он однозначно не мог. Он бы не колеблясь убил её — их обоих.
— Это все бутылки?
— Да.
Малфой кивнул, закинул сумку на плечо, ещё раз кивнул и тронулся в путь.
— Эй, Малфой!
— Да?
— Будь осторожен.
Он смотрел на неё пару секунд, потом дёрнул подбородком и снова зашагал.
— И еда! Фрукты!
Гермиона почти не сомневалась, что, прежде чем Малфой исчез за деревьями, она разобрала в его бормотании слово «зануда».
16:39
Сердце сжимал неизбывный страх, пока Гермиона, стискивая в кулаке нож и подпрыгивая от малейшего звука, беспрерывно осматривала деревья. Билл пошёл на всё, чтобы их разделить — наверное из-за того, что у Гермионы якобы не имелось оружия, а справиться с двумя противниками было бы несравнимо труднее. Даже если бы он их атаковал, пока они с Малфоем спали, избежавший удара прикончил бы нападающего. Разделение противников было необходимо Биллу для того, чтобы расправиться с обоими. Если он собирался напасть, то сделает это именно сейчас.
Без Малфоя было гораздо страшнее. Гермиона вовсе не думала, что не сумеет справиться самостоятельно — она уже доказала обратное, но даже до начала партнерства она знала, что держаться вместе безопаснее. Сейчас же, когда она поняла, что в случае беды Малфой не сбежит — по крайней мере, не попытавшись вытащить из передряги и её тоже — это ощущение надёжности только возросло. В эти часы опасность виделась серьёзнее — и лишь теперь Гермиона осознала, насколько сильно стала полагаться на Малфоя как на союзника.
Сейчас остров казался значительно больше. Сидя в глубине чащи, таращась на возвышающиеся вокруг деревья, Гермиона чувствовала себя потерянным ребенком. Она привыкла к постоянному присутствию Малфоя: обычно она была слишком занята своими мыслями или же Малфоем, чтобы замечать колоссальность окружающей природы. Ей было немного… одиноко. Даже когда они ругались или молчали, существовало что-то ещё. Кто-то, на кого можно посмотреть, кого можно целенаправленно игнорировать или с кем можно поговорить. Его платиновая макушка, мелькавшая впереди, издаваемые звуки или хотя бы сердитое бормотание. Прошли месяцы с тех пор, как они разлучались дольше, чем на десять минут — и это начало сказываться на Гермионе. Она к нему привыкла. Как к занозе в пальце, которую никак не удавалось вытащить — Гермиона просто смирилась. К отсутствию занозы тоже можно было привыкнуть, но без неё было как-то странно и… одиноко.
3 августа; 6:13
Едва только справа раздался какой-то хруст, её уставшие закрывающиеся глаза распахнулись. Вскочив на ноги и стиснув нож, Гермиона прислушивалась к постепенно приближающимся звукам. Лишь заметив белокурую макушку, она немного расслабилась; Малфой остановился от неё в паре метрах, и она его оглядела. Он, видимо, устал так же, как и она сама после бессонной ночи, но это вовсе не означало, что перед ней стоял именно Малфой.
— Уверен, если ты расскажешь Визенгамоту, что заколола меня насмерть потому, что днями раньше на тебя напал мой магический клон и превратил в смертоносное существо, тебя отпустят. По причине сумасшествия, — он подошёл на два шага и опустил сумку.
— Почему ты не попросил меня показать ладонь? — она прищурилась и подняла нож повыше.
Он наклонил голову, и она разглядела кинжал, зажатый в его кулаке.
— А почему ты сама не попросила меня об этом?
— Покажи.
— Покажи свой.
— Откуда мне знать, что ты не попытаешься создать иллюзию того, что нашёл…
Он протянул руку ладонью вверх, и Гермиона осмотрела шрам. В ответ на её недоверчивый взгляд Малфой закатил глаза и, подавшись вперёд, схватил её за запястье.
— Потрогай.
— Я могла тебя заколоть! — она бы этого не сделала — в противном случае уже бы ударила. Гермиона не сомневалась, что перед ней стоял Малфой — судя по его самодовольной походке, его голосу и шраму на коже.
— Потрогай, Грейнджер, — она встретилась с ним глазами — его тихий хриплый голос дразнил. Он наклонил голову, уголки губ изогнулись в улыбке.
У Гермионы перехватило дыхание, когда она, не сводя глаз с Малфоя, провела пальцем по его ладони. У него была мягкая кожа — руки того, кто когда-то часто пользовался кремом или не слишком утруждал себя физическим трудом. Подушечки под пальцами были немного грубее — наверное, от игры в квиддич. Пальцы Гермионы дрогнули, словно собираясь их обвести, но потом она вспомнила, что шрам находится в другом месте, и улыбка Малфоя погасла.
Она сглотнула, быстро переместила пальцы и, едва коснувшись бугорка шрама, отвела ладонь. Рука будто бы не сразу поняла, куда ей деваться, но всё же устроилась на боку. Кончики пальцев казались странно теплыми. Малфой сжал кулак и опустил руку, так и не разорвав зрительный контакт.
— Всё в порядке, — выпалила она. — Как ты узнал, что это я?
— Ты напевала, — наверняка он услышал её раньше, чем она сама заметила его приближение. Гермиона терпеть не могла, когда кто-то наблюдал за ней без её ведома. Частично как раз по этой причине она пряталась, стоило в поле её зрения оказаться видеокамере.
— Много кто поет.
— Это была та самая песня, которую ты обычно напеваешь.
— О. Ясно. Почему ты так задержался?
— Осторожнее, Грейнджер, я могу решить, что ты по мне скучала. Привязалась?
Он так и не отступил назад. Она тоже. Разве один из них уже не должен был подвинуться?
— Хоть я и слышала, что смертельные опасности связывают людей, иногда образуя неразрывные узы, сомневаюсь, что судьба была бы столь жестока.
Он усмехнулся, и странное выражение пропало с его лица. Он отступил к сумке, Гермиона тоже сделала два шага назад. Сердце билось в ненормальном темпе — наверное, оно просто осознало, что заноза вернулась, вот и всё. Ей нужно быстро реагировать на остроумные колкости, которые он может отпустить в её адрес. Малфой достал из сумки бутылку с водой и бросил Гермионе — вытянув руку, она тут же почувствовала боль в плече.
— Река? — уточнила она, наклоняясь за бутылкой.
— Я бы назвал это ручьем. Двинемся в ту сторону. Думаю, он берёт начало в горах.
Гермиона кивнула, пока Малфой копался в сумке.
— Выйдем завтра… Груша? — она практически вырвала плод из протянутой руки.
Малфой вскинул бровь, но в ответ на её воодушевление приподнял уголок рта. Наверняка, будучи один, он и сам отреагировал подобным образом. Гермиона представила, как он скачет вокруг дерева, фыркнула — мысль о Малфое была слишком забавной, чтобы сдержаться — и с блаженным видом впилась в грушу зубами. Почувствовав на языке новый вкус, она застонала и покосилась на Малфоя, который слишком уж пристально в неё вглядывался.
— Это так здорово.
Он хмыкнул.
13:08
Одной из серьёзных трудностей, связанных с пониманием того факта, что поблизости рыщет существо, желающее убить их при первой же подвернувшейся возможности, являлась нехватка сна. Как бы ни устали Гермиона с Малфоем, продержавшись всю ночь на ногах, долго проспать они не могли, да и в любом случае назвать такой отдых хорошим не получалась. Некое дремотное состояние, продлившееся на несколько часов дольше, чем следовало из определения дремоты, принятого ее отцом. Их будил каждый звук, что в лесу, полном зверей и скрипящих деревьев, стало проблемой.