— У тебя был гульфик, — не существовало причины, по которой Гермиона не могла немного повеселиться, тем более, что рассказ был выдумкой. Если бы ей на самом деле приснился Малфой с гульфиком, оно бы ему об этом не рассказала.
— …Гульфик?
— Ага. В виде птички. Серенькой. А ты хлопал руками в поисках места, где отложил свои яйца.
Он озадаченно посмотрел на неё.
— Какого размера?
— Что?
— Гульфик.
Гермиона фыркнула.
— А какое это имеет значение?
— Он…
— Он был очень маленьким.
— Неужели?
— Ага. Крохотным. Размером с горошину. Я его с трудом разглядела. Пришлось даже воспользоваться биноклем, чтобы понять, что у него форма птицы. Я охотилась на птиц, именно поэтому у меня имелся бинокль.
Он посмотрел на свои ботинки, и озадаченное выражение на его лице сменилось веселым.
— Ты охотилась на птиц, а мой… гульфик был в форме птицы?
Гермиона широко распахнула глаза и тихонько пискнула, осознав смысл сказанного. Пару секунд она подыскивала слова, а по лицу разливался румянец.
— Ну, я… Я охотилась на орлов. А твой гульфик был… нескладным голубем. Очень… Его маленький клювик был, был… очень кривым.
Казалось, ещё секунда, и Малфой рассмеётся.
— Гульфик в виде голубя с кривым клювом?
— Да, именно так. Его клювик был… — она свела пальцы, изображая клюв, а затем изогнула их. — А ножки были… вот такусенькие. А клювик… вот такой, словно он старался тебя клюнуть. Это был очень-очень злой, кривой, крошечный голубь.
Он смотрел в землю, потирая бровь большим пальцем. Облизав губы, он взглянул на Гермиону и подался вперёд.
— Грейнджер, ты отыскала какие-то особые грибы? Проголодалась и решила…
— Я наконец увидела орла, но он спустился и склевал твои яйца прежде, чем ты их отыскал. Очень грустно. У этого сна был печальный финал.
Он не сводил с неё глаз: откашлявшись пару раз, она уставилась на грушу с оливками, которые поджаривала.
— Ты мне тоже снилась прошлой ночью.
Гермиона покосилась на Малфоя, не понимая, к чему он клонит.
— Да?
— М-м. Мне приснилось, что мне пришлось попасть в твою голову. Пространство там было похоже на место, где люди складируют разный хлам — просто кучи бесполезного барахла.
— Бесполезного?
— Вещи, о которых никто даже знать не хочет. Они хранились в секции под названием «Дерьмо, предназначенное для того, чтобы донимать Драко».
— О, верно, именно там, — Гермиона с улыбкой кивнула.
— Там имелось несколько портретов кривых голубей. Очень настораживает.
— Кошмар!
— Именно. Рядом располагался коридор с табличкой «Как быть зубрилой», переходящий в секцию «Как быть совершенно невозможной» — единственными звуками там были стенания фантомных воспоминаний.
— Да, они там меня немного тревожат, — глядя на Малфоя, Гермиона подтянула ноги и устроила подбородок на коленях. Продолжая рассказ, Малфой активно жестикулировал — она впервые видела его таким.
Он кивнул, встал и уселся у костра напротив.
— Еще там имелась крохотная комнатка с табличкой «Сексуальность». В ней я обнаружил лишь тролля и вырезанное из палки… лицо.
— Определенно лицо. И…
— Секция «Как отвратительно соврать» нашлась совсем рядом. А вот паутина в помещении «Чувство юмора: в разработке» меня напугала; я прошёл мимо комнат под названием «Как довести Драко до кошмаров», «Как испортить Драко жизнь», маленького закутка «Креативные оскорбления»…
11 августа; 15:02
«Ба-дум, ба-дум, ба-дум», — повторяла она про себя каждый раз, когда по дороге с горы Малфой подпрыгивал на ходу. Гермиона не отдавала себе отчёт в том, что шепчет слова вслух, пока несколько минут назад Малфой не одарил её взглядом, предвещавшим скорую расправу. Казалось, он всегда винил её во всех неудачах — в том, что за эти дни они ничего не нашли ни в пещере, ни в развалинах дома, была её вина.
— Нам следует начать думать о том, как бы поскорее отыскать растение, — штука со спуском заключалась в том, что говорить приходилось так же, как идти: голос повышался и понижался, словно под весом головы пружинили голосовые связки.
— У меня складывалось впечатление, что именно этим мы и занимаемся — или для тебя это просто весёлые каникулы?
— Да, помнишь, я же люблю подвергать свою жизнь постоянной опасности, — Гермиона была рада, что не расслышала ответное бормотание. — Я имею в виду, нам стоит подумать о том, что мы отыщем его сегодня.
Он нахмурился. Гермионе пришлось подавить улыбку при виде замешательства Малфоя — сам он умудрился окинуть её снисходительным взглядом.
— Ты снова подразумеваешь, что надо пожелать, чтобы нечто стало реальностью? — его слова прозвучали настоящим оскорблением: выпад, ехидный взгляд, уничижительный комментарий.
— Н… Не совсем так. Это похоже на то, как люди владеют вещами, приносящими удачу. Кроличья лапка, носки, ботинки… камень. Что угодно. Они считают некую вещь счастливой — пока она при них, с ними случается что-то хорошее. Но дело не в самом предмете, а в вере. Гарри дал Рону…
— Мне плевать на твои истории о героическом трио.
Грубиян.
12 августа; 18:57
Ей действительно следовало выучить трюк, который Малфой использовал при ловле рыбы. Она-то решила, что с охотничьим ножом сумеет добиться лучших результатов, но смогла лишь остервенело вспахать грязь и поцарапать камни. Хотя бы не надо было после каждого удара заново закреплять перо, и ей казалось, что теперь она работает своим «копьём» гораздо быстрее. Однажды она станет речной владычицей. Она разузнает эту хитрость и наловит столько рыбы, что они даже не смогут всё съесть.
— Не возражаешь, если я этим воспользуюсь? — она спрашивала Малфоя уже в пятый раз, но он всегда прятал бинокль в сумку, не удостоив её ответом.
Сейчас он колебался, стряхивая с ладоней кусочки коры. Она понятия не имела, что именно он выглядывал, сидя на верхушке дерева, но надеялась, что дорогу, ведущую прочь от гор. Она ненавидела горы — крутые, высокие, с которых так легко упасть и разбиться насмерть. Она сунула в рот последний кусок рыбы, когда Малфой подошёл и протянул бинокль.
Гермиона обрадовалась, что сумела верно рассчитать время. У Малфоя появилось новое хобби — строгание веток. Она не знала, что именно Малфой вырезает, потому что он всегда поворачивался к ней спиной, но, кажется, так он боролся со скукой. Гермиона и сама снова попробовала построгать, игнорируя вопросы с намеками, но творцом она не была. Ей хотелось читать, а три уменьшенные книги в сумке вкупе с биноклем могли сделать мечту реальностью.
Гермиона заметила, что Малфой подобрал по дороге несколько веток, и знала, что он собирался обтесать их резкими ударами. Малфой бы хотел, чтобы она оставила его в покое, и раз уж ему так явно не нравилось, когда за ним наблюдали, это был отличный момент для того, чтобы предложить себе занятие. Гермиона взяла бинокль, широко улыбаясь и дрожа от предвкушения.
13 августа; 20:05
Малфой погрузился в размышления: лезвие по-прежнему обтесывало палку, но без особого успеха, а будто лишь для создания видимости. До Гермионы доносился этот повторяющийся звук, так что она оторвалась от своей миниатюрной книги и посмотрела на Малфоя. Иногда, когда подготовка к ночлегу была уже завершена, а Малфой не замечал её внимания, она видела, как его тело словно деревенело в задумчивости. И если она ловила нужный момент, то обнаруживала на его лице шокированную отстранённость, присущую людям, пережившим природную катастрофу или всё потерявшим.
А потом она поняла, что Малфой действительно всё потерял — по крайней мере, почти всё. Наверное, у него имелись дом, деньги, родители, но интересно, что ещё его ждало? У него было растение — хотя бы надежда на его обретение, пусть Гермиона так и не выяснила, зачем оно ему нужно. В этом вопросе она ему не доверяла. Он явно хотел заполучить его ради какой-то личной цели, но вот в чём она заключалась, оставалось загадкой. Гермиона сомневалась, что Малфой собирался попытаться захватить мир или выкинуть нечто подобное, но ей казалось, что он мог всё погубить. Мог непреднамеренно испортить что-то важное и погрузить мир в хаос. Силе Флоралиса доверять было нельзя — не тогда, когда речь шла о многих людях.